Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

Разумеется, я не ожидала от принца признания в подобной афере, а потому пошла дальше, подгоняя факты под нужный мне смысл, все, как учила Тунрида. Все в Подземье знали, что прах праведника, святая вода и иные проявления воли Создателя подле Карателя — не просто дурной тон, а прямое неуважение к Владыке Тьмы и Огня. И сейчас Этер оказался в крайне щекотливой ситуации: признать, что нарочно выводил из себя инферги воспитанницы Карателя, или же расписаться в собственном неуважении к повелителю с возможностью напороться на даркут Аримана или наказание лично от Дана. Падшие, стоявшие подле Этера, благоразумно отступили от него подальше, не желая попасть в опалу.

— Не слишком ли вы поспешны в выводах, властительница Садов времен? — преобразился Этер, хищно улыбнувшись мне. О, а вот и запасной план. Я знала, что он будет, даже утомилась ждать того, ради чего все и затевалось. — Чинить допрос и натравливать пса на принца приветствующего вас Дома, какое дерзкое оскорбление! Впрочем, должны ли мы удивляться подобному, когда…

Не позволив ему завершить фразу, весь смысл которой, конечно же, сведется к моему происхождению, что, в свою очередь, уже по-настоящему оскорбит Дана, не оставив ему выбора, кроме как вмешаться и тем самым свести все мои усилия к нулю, я четко проговорила:

— Ваше вспыльчивое Высочество желает защитить свою честь от обвинений?

Думаю, в тот миг принц Этер сам не поверил своей удаче, однако голос его зазвучал высокомернее, чем я когда-либо слышала у Варейн, а это говорило о многом:

— Я, Этер, наследный принц Дома Гнева, вызываю на дуэль госпожу Хату, властительницу Садов времен и победительницу «Триады Терний».

— Принимаю вызов, — резво согласилась я, едва принц договорил, опасаясь вмешательства Дана и его свиты. В конце концов, мы с Даном не обговаривали, что именно подразумевало мое «кое-что сделать». — Прямо здесь и сейчас. До третьей крови, Ваше Высочество.

— До третьей крови? — слегка оторопел Этер, быстро переглянувшись с отцом.

— Разве вам понадобится не вся моя кровь, чтобы смыть правду? — усмехнулась я.

— Если госпожа настаивает, я не в силах ей отказать, — самодовольно ответил Его Высочество, вероятно, получив отцовское одобрение на такой исход.

Помню, отходя от стола, я не позволила себе оглянуться и посмотреть на Дана. Если мне было суждено проиграть и пасть от меча принца Гнева на своем первом же балу среди знати Подземья, я не заслуживала даже последнего взгляда на своего прекрасного господина. Слабым нет места рядом с Карателем.

Глава 27

— Обратите внимание! У вас на руке кровавое пятно.

— Это пустяки! Важно, что у меня на губах улыбка.

Александр Дюма, «Королева Марго»

В Подземье существовал свой кодекс дуэли. В отличие от придворного этикета, пронизанного сотнями нюансов, уточнений и особенностей, кодекс был предельно прост. Я связывала эту простоту с очевидностью исхода самой дуэли, в отличие от витиеватой игры интриганов, использующих этикет в качестве невидимого поля для манипуляций и атак.

Дуэль могла быть парной, или одиночной, но никогда не предусматривала секундантов, как это было принято во многих странах смертного царства. У подобного разрешения спора было три уровня. Первый, самый легкий, до первой крови, где достаточно было царапнуть любую часть тела оппонента, после чего все выходили из круга живыми и на своих двоих. Второй, немного сложнее, до второй крови, где помимо царапины требовалось нанести серьезное увечье, повредить орган, или, например, отсечь конечность. И, наконец, третий, самый сложный и беспощадный — бой насмерть, когда покинуть круг можно было, лишь оставив в нем обезглавленное тело или горстку пепла.

Я сделала очень высокую ставку. В случае победы, принц Гнева убьет воспитанницу Карателя на глазах у повелителя, и тот никак не сможет вмешаться или ответить. В случае его поражения, подобное навсегда утвердит меня в глазах знати как человека подле Владыки, которого лучше не раздражать по пустякам.

Конечно, я не собиралась проигрывать. Высочайшая глупость вступать в бой, не видя себя победителем. Сдаться в мыслях, значит принять поражение наяву. Ариман демонстрировал мне эту аксиому множеством способов. Но, допуская другой финал, я понимала, что и смерть приму спокойно.

Вернее, с осознанием, что не прошла свое финальное испытание и лишь разочаровала Карателя, подарившего мне так много своего времени, сил и заботы. Если даркут Этера поставит в моей жизни точку, значит, все прошлые победы не более чем везение и случайность, а смертной и правда не место в кругу падших. Тот, кто не способен постоять за себя, здесь не выживет.

Я хотела не выжить, а победить. Была полна решимости. Понимала, какой противник ждет, кто будет смотреть, и как много симпатий на его стороне. Последнее особо не волновало, меркло перед жаждой утвердить себя достойной опорой власти Карателя. Той, кто встанет на защиту любой его воли, как великие первопадшие. Той, перед кем нужно сотни раз подумать, прежде чем бросать вызов.

Задержавшись возле Циссии, стоявшей чуть впереди брата, я разулась. Каблуки плохо сочетались с боем на даркутах. Наклонившись, принцесса Страсти тут же подняла мои туфли, тем самым показывая, чью сторону принимает. Умно это или опрометчиво, станет ясно лишь после дуэли.

— Я подержу, чтобы не запачкались, госпожа Хату, — улыбнулась Циссия, и в ее изумрудных глазах сверкнуло хорошо уловимое «четвертуй его», намекающее на какой-то личный конфликт.

Едва заметно кивнув, принимая ее пожелание, я вытащила «Сияние» из воздушного кармана, замерев в десяти шагах от Этера. Первый Рыцарь Подземья, седой и белоглазый Мортэм, на правах нейтральной стороны, одним движением очертил дуэльный круг, отгородив нас с Этером от зрителей.

Тишина, повисшая сразу после того, как круг воли Мортэма замкнулся, загудела от напряжения. Наши взгляды с Этером скрестились, совсем как на Арене Пепла и Крови, когда мы поняли, что других противников не осталось. В серых глазах принца зажегся алый огонек предвкушения, сейчас все было по-другому, воля Карателя не сдерживала остроту наших мечей и никакая награда не остановит бой.

У гнева много слабых сторон, и одна из них, конечно же, нетерпеливость. Этер ринулся в атаку, то ли решив устрашить меня напором и свирепым видом, то ли думая, что подобный прием заставит меня дрогнуть. Глупая ошибка — на мраморный пол брызнула кровь Его Высочества.

Спешка — показатель неуважения к противнику в искусстве боя, которому обучал меня Ариман. «Холодная сталь не терпит горячей руки», — говорил мне Меч Карателя, напоминая о том, что правильное