Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори

— Она ведь не всерьез про наказание?.

— Еще как всерьез! Роман Александрович рассказывал, что даже коллеги ей на глаза стараются не попадаться.

— Ты часто общаешься с отцом Илоны?

— Ну, мы встречаемся иногда, — Маша густо краснеет на безобидный вопрос. — В смысле, видимся, когда я бываю в гостях у Илоны и на парах. А что?

— Может, он захочет быть моим ментором? — загораюсь.

— Вряд ли, ты ведь даже не его студентка.

— Блин, ну да…

— Но попробовать все же можно, — произносит она задумчиво. — Напиши мотивационное письмо, а я постараюсь найти подходящий момент и передать ему лично.

— Серьезно? Вот спасибо! Я напишу! — подпрыгиваю, но снова впадаю уныние. — После того, как закончу с Кантом. И поем! Со вчерашнего дня в моем желудке не было ничего, кроме пустой булочки.

— Приступай как можно скорее, а мне пора, — Маша переводит взгляд на колоннаду, откуда на нее смотрит Ян.

Он широко улыбается Логиновой и направляется в нашу сторону. Высокий и подтянутый, движения мягкие и сильные, как у тигра.

— Мы с Илоной в библиотеке позаниматься договаривались, — оправдывается она, уходя.

— Кажется, у тебя намечается компания поинтереснее, — кидаю ей в спину.

— Все лучше, чем Белорецкий, — возвращает мне с улыбкой.

Белорецкий.

Сволочь белобрысая! Пузырящийся тщеславием король!

Вот же припекло ему сесть сзади, всё занятие колотило от его энергии.

Как жаль, что не все парни такие приятные в общении, как мой Бессмертный. Хотя приятной нашу последнюю переписку можно назвать лишь с натяжкой.

Бес был рассержен.

«Напиши мне гребаный адрес, и я решу все твои проблемы».

Сердце щемит от осознания тупика, в который я сама загнала нас своим враньем.

Мы оба пришли на этот форум глубоко раненными, и искали только одного — утешения, но нашли друг друга.

Наше общение в личке началось с фразы: «Я не знаю, как жить дальше. И вряд ли хочу».

Это случилось… год назад? Даже приостанавливаюсь и выуживаю телефон из сумки.

Проверяю сегодняшнюю дату — да, завтра исполнится ровно год.

Год совместных поисков смысла жизни, откровений о семье, рассуждений о философии и споров о теориях заговора, партий в шахматы до рассвета и внезапных признаний.

Вряд ли я смогу объяснить другим то чувство, когда он просит тебя включить фильм одновременно и делиться впечатлениями в переписке прямо во время просмотра.

Или чувство, когда он соглашается прочесть твой любимый сопливый роман, чтобы потом обсудить кризис идентичности героев.

Или когда вы играете свою первую партию в шахматы, обсуждая ходы так, словно речь идёт совсем не об игре.

Или когда он впервые просит тебя коснуться себя там, думая о нем…

Как после всего этого я посмею предать его бесконечное доверие, оказавшись не той, кем я себя выдавала?

Точнее будет сказать — промолчала, когда он выдвигал свои догадки относительно меня.

Не опровергала, когда он называл меня девушкой из высшего общества, элегантной, образованной.

Вначале я позволила этому образу жить, чтобы ему было комфортнее делиться тревогами, ведь каждый из нас дорисовывает собеседника по своим проекциям. По манере письма он увидел меня такой.

Я выслушивала его и не спорила.

А потом… Потом он стал мне дорог, и я попросту струсила признаться.

Побоялась разрушить хрупкую атмосферу, заявив: «Хэй, знаешь, я никогда в жизни не была за границей, вместо живописи делаю скетчи черными мелками, а вместо конного спорта гадаю на картах. Сюрприз!»

Вначале я не подозревала, что мы с Бессмертным сблизимся гораздо больше, чем с другими форумчанами. А потом стало слишком поздно.

Не переживу, если однажды его зеленый значок «в сети» не загорится рядом с никнеймом.

Бессмертный — единственный, кто понимает все странности и увлечения, что наполняют мою жизнь.

Он заботливый.

Не имея моего контакта, Бес всё равно умудряется радовать меня, присылая сертификаты в онлайн-кинотеатры и на книжные сайты.

А еще он умен. Запредельно.

Однажды я написала ему, что хочу облизать его мозг, и он тут же ответил, что с моим он хотел бы заняться сексом. Разве это не самое романтичное признание?

У меня никогда не было отношений, а тем более близости с парнями, потому что ни с кем я не чувствовала ни душевной, ни интеллектуальной близости. С ним всё иначе.

И довериться мне захотелось именно ему. Безоговорочно. Пусть и онлайн.

Для меня это значит ничуть не меньше, чем если бы я лишилась с ним девственности по-настоящему.

Чистое безумие, знаю, но вполне в моем стиле.

И именно из-за меня мы уже год находимся в подвешенном состоянии. Я мучаю и себя и его, хотя гораздо честнее было бы ему признаться и принять свой приговор.

То, что Бес мне понравится, я знаю точно. Мне нет дела до того, как он выглядит, когда я уже полюбила его душу.

И иногда, засыпая, я смею надеяться, что и он полюбил мою…

А что, если Дарина права, и мне стоит дать нам шанс?

Я знаю, что завтра у него тяжелый день, может, мое согласие на встречу немного поднимает ему настроение.

Да, я сделаю это сегодня же! И пусть его вердикт станет моей высшей наградой или самой страшной болью…

При малейшей мысли о развиртуализации меня бросает в жар, и даже голова кружится от волнения.

— Ай! — в розовых мечтах спотыкаюсь о выбоину в брусчатке и роняю книги на землю. — Вот же паскудство!

— Я помогу, — рядом на корточки подсаживается Тео. — Ты в порядке?

— В полном. Как ты здесь оказался? Снова. — бурчу. — Следишь за мной?

— Я кричал тебе, пытаясь догнать, но ты не слышала, думал, ты в наушниках.

Ага. Оглушенная мыслями о парне, которого никогда не видела.

— Где твои очки? — критически оглядываю его лицо.

— А, это… — мы встаем, и он отдает мне книгу. — Вчера, когда Абрамов ударил по подносу, он прилетел мне в лицо. Одно стекло не пережило столкновения, пожимает плечами.

— Вот урод! Не ты. Абрамов!

— Прости, что не смог защитить тебя. Паршиво себя чувствую, хотел вот извиниться.

— Ты не обязан, мы ведь едва знакомы, — машу рукой. — И поверь, жизнь научила меня защищаться без чьей-либо помощи.

— Звучит грустно, если честно, — произносит он сочувственно. — Но определенно придает тебе крутости.

— В общем, за меня не переживай. А теперь мне срочно нужно поесть, иначе я за себя не ручаюсь, вчера вон Абрамова за задницу укусила!

— Серьезно? — прыскает он со смеха. — Слушай, ну тут уж точно за мной должок. Вчера я обещал тебя накормить. Видишь розовую вывеску? — он указывает на узкую улочку вверх по улице студенческого городка.

— Кондитерская. Но цены там не студенческие, — усмехаюсь.

— Это не просто кондитерская. Это кондитерская моего двоюродного брата Тёмы. А ты — наш гость.

— Заманчиво! — смотрю на вывеску, а затем на Канта в руках. — Но быстрее будет в столовую. В наказание мне нужно переписать половину этой книги. От руки! До завтра!

— Так давай я помогу. Почерк у меня красивый, время есть, — подставляет мне локоть. — Идём.

Детская непосредственность Теодора меня забавляет, и вопреки своим установкам, я кладу кисть на его предплечье.

— Где ты так провинилась? — спрашивает он.

Смеясь, я пересказываю ему диалог с Гильотиной.

Правда улыбка быстро исчезает с моего лица, поскольку перед нами на дорогу вылетает низкая спортивная машина.

Отпрыгиваем назад, пропуская больного на голову гонщика.

Однако, "ламборгини" резко притормаживает и ползет мимо очень медленно, словно сканируя нас обоих.

Из-за плотной тонировки я не могу рассмотреть водителя, но кожу почему-то стягивает мурашками, и хочется поскорее спрятаться.

— Идем скорее, — крепче ухватываюсь за Тео. — Итак, что сегодня в меню?

8. Повторите попытку

Рената Сафина