Мажор для заучки (СИ) - Черри Ника

Поначалу было как-то неловко, но потом, буквально через час, рядом с Мишей я начала чувствовать себя уверенно, свободно и спокойно. Никаких жестоких игр, никаких зажиманий против моей воли в укромном углу. Это официальное свидание, он не стесняется меня и не стыдится, даже на людях. Скорее наоборот - гордится, сияет. Ведь так и должно быть рядом с любимым человеком? Ты расцветаешь, распускаешься как цветок, и не ищешь подвоха.

Мы много смеялись, говорили о кино, музыке. У нас столько общего. У него потрясающее чувство юмора и вкус, а ещё я никак не могла на него налюбоваться. Это доброе открытое лицо подкупает.

— Маргарита, позволь мне задать тебе личный вопрос. Если не хочешь, не отвечай, но мне всё же дико любопытно. И если мы продолжим наши встречи, если ты дашь мне шанс на второе свидание, я должен знать.

Он делает долгую паузу, дожидаясь от меня разрешения озвучить свой вопрос вслух. Вот это манеры, отвыкла я уже от такого. Киваю.

— Между вами с Максимом Юрьевичем что-то есть? Я не хочу влезать в чужие отношения, и сам того же не потерплю. Он не станет помехой для нас?

Я сама не была уверена в статусе наших с Максимом отношений, но одно знала точно, это не нормально. Я так не хочу и не буду. Хотя сердечко всё же пропускает удар при каждом его появлении. Глупое сердце.

— Нет и нет. Между нами не было ничего такого, о чём тебе стоит волноваться. И насколько мне известно, он не ищет серьёзные отношений, так что тут тоже можешь быть спокоен. Я ему не нужна.

— А он тебе? Я не мог не заметить искру между вами двумя. — не унимался Миша.

— Он не способен причинить девушке ничего, кроме боли, обиды и разочарования. Я что, похожа на мазохистку?! — попыталась перевести всё в шутку, а Михаил сделал вид, что поверил мне, но ответом явно остался не удовлетворён.

— Раз уж мы затронули эту тему, что между вами такого произошло, что вы так ненавидите друг друга? — я решила не отставать и сразу озвучить давно мучавший меня вопрос.

— Ненависть - это слишком сильное слово, тут скорее здоровое соперничество, приправленное неприязнью. — Миша откинулся на спинку стула, но стал выглядеть от этого ещё напряжённее. — Ты слышала, что он самый молодой победитель конкурса молодых учёных?

— Ага. — как не знать, весь универ об этом гудит.

— Я тоже был на том конкурсе и занял второе место. — грустно опустив глаза, произносит Миша.

Поражаюсь, как покорно он признаёт своё поражение и не боится об этом говорить. Для этого нужно недюжинное мужество.

— Мне сложно в это поверить, ты не настолько мелочен, что не мог простить ему победу. — я пытаюсь приободрить собеседника.

— А ты знала, что первое место - это пропуск в любой ВУЗ страны на бюджетное место? А второе не даёт ничего, кроме жалкой грамоты и небольшого денежного приза?

Кажется, я начинала понимать. Максим, благодаря связям и деньгам своего отца, и так мог выбрать любое учебное заведение и оплатить учёбу, гранты и стипендии ему не нужны, в то время как для Михаила это было похоже единственным способом пробиться.

— Тебя не бесит, что некоторым достаётся всё, а другим ничего? Стараешься, стараешься, прогрызаешь себе путь в жизни, а кто-то уже на всё готовенькое родился, и ему любые дороги открыты. Но ведь им этого мало, им надо втоптать нас, обычных людей, в грязь и отобрать те малые крохи, что нам доступны. Это несправедливо.

Так-то оно так, вот только Максим и правда заслужил ту победу, нужна она была ему или нет. Он выиграл честно. И выбрал свой путь в жизни, несмотря на отца, даже против его воли. Но как много людей знает об этом? Возможно, лишь я одна.

Но мне не хотелось портить свидание, защищая своего научного руководителя. Я вообще хотела выкинуть его из головы, а получилось так, что мы говорим только о нём. Снова. Как же так?

— Уже темнеет, я тебя провожу. — Михаил заканчивает наши посиделки за чашечкой ароматного кофе, оглядываясь на высоченные окна в пол.

— Очень мило с твоей стороны. — благодарю.

И снова на контрасте с мажором, который бросал меня одну каждый раз после... интима. Поматросил и бросил, это про него.

Мы неспешно прогуливаемся по сумеречным улицам, и я ловлю себя на мысли, что расходиться по домам совсем не хочется. Становится даже немного грустно, когда мы подходим к моему подъезду.

— Ну, вот и мой дом. Пока, увидимся завтра. — топчусь на месте, не спеша заходить в подъезд.

Роюсь в сумочке, как в плохой романтической комедии, звеню ключами. Что там сейчас должно быть по классике жанра, прощальный поцелуй? Я не против.

Он медленно подходит ко мне, берёт за руку, кладёт ладонь не щеку и ласкает кожу кончиками пальцев. Нежно, заботливо, с трепетом. Наклоняется ко мне, опаляя дыханием. Дышит рвано, в глазах огонёк. А что чувствую я? Ни-че-го. От слова «совсем». Даже банального волнения нет. Сердце не щемит в груди, дыхание не учащается, внизу живота ничего не трепещет. Бабочки, вы где? Ау! Он вот-вот поцелует меня, а мне плевать.

Почему? За что? Несправедливо! Он идеально мне подходит, но... не цепляет.

Почему от одного лишь воспоминания о властном поцелуе мажора у меня в груди разливает горячий тягучий сироп и устремляется к развилке ног, отдаваясь пульсацией, а тут ничего? Абсолютно.

Миша касается своими губами моего приоткрытого рта, посасывает, гладит языком, приоткрывая и проникая глубже, а у меня лишь одно желание. Хочется отстраниться и вытереть губы рукавом от остатков чужой слюны на коже.

— Что, совсем плохо? — первым всё же отстраняется Михаил.

Наверное, у меня всё на лице написано, да и застыла я, словно одеревенела. Тут сложно не понять. Тем более Михаил такой чувствительный. Мне даже импонирует то, что он ждёт моей ответной реакции, прежде чем идти дальше. Не прёт напролом.

— Не знаю. — отвечаю честно.

— Я могу лучше, правда. — пытается перевести всё в шутку.

Как же с ним легко, никаких обид, недомолвок и недопонимания. Но боюсь, что тут нет шансов. Только сейчас понимаю, что он мне как старший брат или лучший друг. Добрый родственник, к которому меня абсолютно не влечёт в физическом плане.

От неловкого прощания и болезненных объяснений меня спасает неожиданное вмешательство со стороны. Сильный толчок, и я отлетаю в сторону. Следующее, что я помню, как Михаил лежит на земле, прикрывая руками голову, а Максим, как взбесившийся цепной пёс, остервенело наносит ему один удар за другим.

Глава 18. Сила мужчины в кулаках, а женщины — в слезах

— Какого чёрта ты с ней?! Ты ей не нужен! Да как ты вообще посмел прикасаться к ней своими грязными лапами? — на каждый вопрос приходится новый удар.

Миша поднялся с трудом, но гордо выпрямился. Максим позволил ему это, не стал добивать лежачего. Двое стояли, сжимая кулаки до белых костяшек, и сверлили друг друга яростными взглядами.

— Я скажу лишь один раз. — Максим приблизился к нему нос к носу. — Она моя!

Нужно отдать Михаилу должное, он и не собирался отступать, стоял, не шелохнувшись, несмотря на исходящие от Максима волны яростного гнева.

— Может она сама выберет? Кто дал тебе право за неё решать? — Миша будто почувствовал себя бессмертным, сплюнул на землю наполнившую рот кровь и смотрел на соперника с вызовом.

Максим глубоко размеренно вдохнул, набирая в лёгкие побольше воздуха:

— Скажи ещё хоть слово, и я...

— А вот и скажу! Она не хочет иметь с тобой ничего общ…

Но договорить он не успел. Мой руководитель с размаху ударил кулаком Голубеву по лицу, и тот улетел в ближайшие кусты.

Приземлившись на землю, он тут же поднялся на ноги и кинулся защищаться. Словно в замедленной съёмке он повалил Максима на землю и начал бить в лицо кулаком.

Двери моего подъезда распахнулись, и во двор вывалила толпа подвыпивших мужиков. Мой сосед и его закадычные дружки-собутыльники. Но вместо того, чтобы разнять дерущихся, они наполнили двор нереальным гулом, обступили Максима и Мишу, улюлюкая и крича: