Королева Червей - Эмери Крофт

Я провела рукой по длине его стояка, и он застонал:

— Ох, детка…

Я направила его член к своему мокрому входу, он крякнул и нежно вошел в меня.

Его тело дрожало над моим, когда он удобно устроился внутри.

Он уперся руками по обе стороны от меня и начал мягко входить и выходить из моей влажной киски.

Я громко стонала, моя киска все еще пульсировала после оргазма.

Я приподняла бедра, мягко встречая его толчки.

Его бедра задвигались быстрее, я вцепилась в его поясницу, стонала и сосала кожу на его шее.

Его грудь эротично терлась о мои соски, и я обвила ногами его талию.

Бен застонал и погрузился в меня глубже.

Моя киска хлюпала от влаги, и вдруг он дернулся и замер:

— О боже, ох!

Его теплая сперма брызнула глубоко в меня, и я почувствовала, как его член пульсирует от удовольствия.

Его губы снова нашли мои, влажные и мягкие.

— Я так люблю тебя, детка. Ты сделала меня сегодня самым счастливым мужчиной на Земле.

Его губы переместились на мою щеку, и он осторожно вытащил член.

Я нырнула в его объятия и прижалась щекой к его щеке.

Наши сердца колотились в унисон, и я на мгновение закрыла глаза.

— Я тоже тебя люблю, Бенджамин Стюарт.

Глава 5

Спина ощущала тепло груди Бена, наши пальцы переплелись.

Сейчас я была так счастлива, так надежно укрыта от уродливого мира.

Просто не верилось, насколько отвратительными были выходные с Ксавьером на ферме по сравнению с тем, как хорошо все может быть теперь.

Бен поднял мою руку, и маленький бриллиант сверкнул в полумраке комнаты.

— Как думаешь, я понравлюсь твоему отцу, Клео?

Мое сердце замерло от этого вопроса, и я была благодарна, что он не видит моего лица.

Я пожала плечами и продолжила гладить его пальцы:

— Какая разница, Бен, понравишься ты ему или нет, это не имеет значения.

Он поцеловал меня в затылок, и я знала, что он скажет, еще до того, как он произнес:

— Но для меня это имеет значение, Клео. Я хочу, чтобы он знал, что я люблю тебя и намерен делать тебя счастливой до конца наших дней. Я хочу, чтобы я ему понравился.

Я молчала, и Бен легонько подтолкнул меня:

— Ты ведь рассказала ему о нас, правда?

В горле пересохло, но я ответила быстро:

— Конечно, рассказала, Бен, что за нелепый вопрос.

Я рассмеялась своим самым фальшивым смехом.

Его объятия стали крепче.

— Ну тогда отлично, детка. Теперь мне осталось только встретиться с ним и завоевать его расположение.

Глаза обожгло слезами, а воображение нарисовало красивое, но жестокое лицо Ксавьера.

Ксавьер никого не любил, он любил только меня.

Он был одержим мной с тех пор, как я была маленькой девочкой, и никогда бы не одобрил Бена, если бы только узнал.

Я переплела свои пальцы с пальцами Бена и сморгнула подступившие слезы, думая о несправедливости всего этого.

Я попыталась отговорить Бена, насколько могла:

— Милый, я знаю, что ты рос сиротой и семья для тебя значит все, но мой отец не такой, как другие отцы. Он тяжелый человек, и я не хочу, чтобы ты лез из кожи вон, пытаясь ему угодить ради меня. Я просто думаю, что я стану всей той семьей, которая тебе нужна, а ты будешь моей.

В этот момент я повернулась к нему, и он убрал волосы с моего лба.

Я нежно поцеловала его и на мгновение увидела разочарование, отразившееся в его глазах.

Я погладила его четкую линию челюсти, и мой палец задержался на его горле.

— Я просто хочу быть с тобой, и все, ты можешь это понять?

Уголки его губ дрогнули в улыбке:

— Конечно, Клео, договорились.

Он собирался поцеловать меня, но вдруг остановился и широко ухмыльнулся.

Мое сердце затрепетало от любви, а он сказал:

— О, и я решил, что хочу, чтобы у нас было семеро детей, я тебе говорил?

Мои глаза округлились, и я рассмеялась над его предложением, в котором он был смертельно серьезен.

Мои пальцы погладили его щеку, и я улыбнулась:

— Ладно, но мы еще поговорим об этом.

Той ночью я почти не спала.

Кожу покалывало от отвращения, как только я вошла в свою квартиру.

Это место должно было быть моим домом, но больше им не являлось.

Ксавьер наблюдал за мной, вероятно, весь этот год, что я здесь жила, и этот факт выводил меня из равновесия.

Он вторгся во все: в мою частную жизнь, в мою жизнь, в мою душу!

Когда это вообще прекратится?

Я не стала включать свет и после горячего душа решила позвонить ему, чтобы уточнить детали предстоящей смерти Филиппа.

Я задумчиво крутила на пальце помолвочное кольцо, и сердце билось ровно.

Этот крошечный сверкающий камень воскресил во мне надежду на лучшее будущее, окутанное счастьем.

Я закурила в темной комнате и глубоко затянулась. Ксавьер ответил спустя некоторое время:

— Детка, как ты?

Я скрипнула зубами; он говорил так, будто между нами все было нормально.

Мой голос был холодным:

— Я сделаю это завтра. Устрой меня как эскортницу, и увидимся после.

Ксавьер издал глубокий гортанный смешок, от которого у меня мурашки побежали по коже:

— Так скоро, Клео?

Я не ответила, мое решение было принято, и впервые увидев луч света в своей темной жизни, я решила, что после убийства Филиппа скажу Ксавьеру, что с меня хватит.

Я знала, что все, что он может сделать, — это причинить мне боль, но убить меня он не сможет, ведь так?

Он слишком сильно меня любил.

Я была у него под каблуком слишком долго, и любовь к Бену придала мне смелости наконец-то противостоять ему.

Я больше не позволю ему причинять мне боль.

Он понял, что я настроена серьезно, когда я отрывисто изложила свои требования на завтрашний вечер, и в конце концов сказал:

— Хорошо, я подтвержу время завтра утром. — Он сделал паузу. — Мы проведем тебя как одну из девочек Беллы. Он обычно заказывает одну из ее девочек, когда бывает в городе.

Я затянулась сигаретой и выпустила большое облако дыма, а он спросил:

— Ты знаешь планировку «Креста»?

Я затушила сигарету в пепельнице:

— Да, знаю. Буду на связи.

Я сбросила звонок.

Я не хотела больше с ним разговаривать.

Я снова коснулась кольца и решила, что Ксавьер не испортит мне счастливую ночь.

Весь следующий день в библиотеке