Когда зашел не в ту дверь - Кристина Агатова

Я взяла в руки телефон и уткнулась в экран, намекая, что разговор окончен. Как по мне, я очень сильно помогла следствию, но дальше пусть справляются сами. Не то чтобы мне было жалко, просто я и правда не знала, кто же настолько не хотел видеться с Горловым, что аж воткнул ему в спину нож.

Женщина? Или мужчина?

— Кстати, по поводу результатов вскрытия, — не обращая внимания на мою невербалику продолжила Маринка. — Удар был нанесен профессионально. Сила небольшая, но точность поразительная — человек знал, куда ударить, чтобы не наткнуться на ребра и достать до сердца. Бил правша, но это ничего нам не дает. Вот если бы левша, тогда — другое дело! А да, удар был один, так что это не экспромт, а продуманная акция.

— Получается, что мы отдыхали весь вечер бок о бок с профессиональным душегубом?

— Да, звучит, как анекдот: “Собрались на базу отдыха киллер, мент и гример из похоронки”. Кстати, не обязательно профессиональный убийца. Еще, возможно, медик. Они хорошо знают анатомию. Взять ту же Людмилу, хоть она и косметолог, но училась же в меде.

— Художники тоже хорошо знают анатомию, они даже голых людей с натуры рисуют и атлас человеческого тела изучают. Еще спортсмены — им без этого никуда. Военные, опять же, весьма неплохо подкованы в области того, куда бить ножом, чтобы человек больше не донимал со своими разговорами. Модельеры и закройщики, которые шьют на заказ, тоже разбираются. Ой, да много кто!

— О чем и речь. Правша, знаток анатомии, не обладающий запредельной силой — почти любой из тех, с кем мы отдыхали. Но проверять каждого — это слишком долго, надо по возможности выбрать самых подходящих и отработать их.

— Лева, Яша и Женя с Даней, — пожала я плечами. — Яша — какой-то тренер, Женя — спортсмен, Даня — просто за компанию с Женей, а про Леву я ничего не знаю, но он мне не очень нравится.

— А он, кстати, менеджер отдела продаж в “Аланта-медика-север”. Это контора, которая втюхивает людям разные “волшебные” тренажеры и массажеры от всего на свете. В основном, от лишних денег. Эти прибамбасы, которые светятся и зомбируют бабушек потрошить свои пенсионные накопления, чтобы избавиться от болей в коленях — знаешь же?

— Не знаю, у меня не болят колени, — хмыкнула я. — Но он стал нравиться мне еще меньше. Мало того, что наживается на легковерных стариках, так еще и должность к его годам несерьезная. Хоть бы до начальника дослужился, аферист-неудачник.

Маринка согласно покивала. Телефон в ее руках снова издал блеяние, и она побежала в коридор.

— Все, за мной приехали, до вечера!

Входная дверь хлопнула, и я облегченно откинулась на подушку. Почему так хочется спать? Я же проспала почти весь прошлый день и всю ночь.

Нет, спать сейчас — не вариант. Если я усну, то вечером буду долго ворочаться, а мне утром рано вставать.

Почему прием в больнице всегда назначают на самое неудобное и раннее время? Иногда складывается впечатление, что все врачи работают с восьми до девяти утра, а дальше просто исчезают, растворяются в воздухе, и попасть к ним хотя бы в обед становится невозможно. Хотя официально больница работает до семи часов вечера. Или у них тоже большая часть работы — заполнение бумажек и внесение их в электронную базу? Тогда им всем нужна Маринка. Если выделить хотя по одной Маринке на больницу, то наша медицина станет лучшей в мире. Врачи начнут лечить людей, а не заниматься всякой сопутствующей ерундой.

Интересно, часто ли мне придется туда ходить? Наверное, заставят сдать анализы. Их тоже, кстати, берут только с утра, хотя с утра у меня можно обнаружить только повышенный гормон стресса. Он течет по моим венам вместо крови. Чистейшее зло, эликсир ненависти.

Хорошо, что я в отпуске. Не надо отпрашиваться с работы и что-то придумывать. Хотя, Магде надо будет сообщить о том, что ее гример скоро уйдет в декрет.

А если она не захочет принять меня на работу обратно? Зачем ей беременная сотрудница? Может, стоит сначала получить запись в трудовой, а уж потом сообщить новость? Уволить меня она не сможет, это я точно знаю. А декретные выплаты мне ох как пригодятся!

Я помотала головой, чтобы отбросить эту гадкую мысль. Нет, Магда не заслужила такого отношения. Она — хорошая женщина, прекрасный работодатель и замечательный товарищ.

Я не имею права ее обманывать. Скажу, как есть. Пусть решает сама, согласно своей морали и совести. И если я в ней ошиблась, значит, урок мне на будущее. Без этих денег я выкручусь — буду собирать невест до самых родов, что такого-то?

Вон, за границей люди с работы со схватками уезжают — я в кино такое часто видела. И ничего — живут как-то.

А как сказать Тарасу?

Внезапно я вспомнила, как совсем недавно мы рассуждали о том, что бы я сделала, если бы забеременела, и я без сомнений сказала, что не стала бы скрывать такую новость. Но когда дошло до дела, я струсила.

Как хорошо рассуждать о чем-то, что тебя не касается. И как же стремно, когда ты сам попал в трудную ситуацию!

Я даже не могу сознаться Маринке, хотя она моя самая лучшая подруга, если не сказать — единственная. Мой близкий человек, роднее сестры, которой у меня никогда не было, что бы там не говорила сумасшедшая гадалка.

И она, эта странная бабка, единственная, кто знает о моем будущем ребенке. Она, а не мои близкие люди! Что же я за человек-то такой?

Впрочем, пока не будет официального подтверждения от врача, не стоит даже заикаться. А Эмма могла ошибиться. Точнее, она и так наговорила чуши — какие-то общие слова ни о чем. Такое можно каждому сказать. Просто перебор случайных фактов, вероятность угадать — фифти-фифти. С братом — в яблочко, с сестрой — мимо. С ребенком — в цель, но я сама не уверена. С неприятностями — вот тут сложно.

Григория-Степана, скорее всего, и так бы убили. И это произошло бы в нашем номере, потому что наш отъезд никак не помешал бы ему перепутать дверь и открыть сломанный замок.

Но вот то, что мы внезапно уехали с базы, а потом в нашем номере обнаружили труп — вот это сыграло бы против нас однозначно. Потому что нормальные люди не уезжают просто так без видимых причин с