Она (не) для меня (СИ) - Ривера Полина

– Я не знаю. Запуталась. И мне страшно… И я тебя совсем не знаю.

– Ты же приглашала меня на реку? Пошли.

Эмиль берет Ничку на руки и выходит из кабинета. Следую за ним, чувствуя, как порхает в груди взволнованное непонимающее сердце.

Глава 31.

Резван.

– Ничего, Сергей Яковлевич? – произношу в динамик, стискивая зубы от злости.

– Нет, к сожалению. Камеры засекли машину, в которую неизвестные затолкали Камилу с малышкой, но… Вы не поверите, Резван Отарович, номера по пути менялись три раза. Автоматическая замена номеров. Они даже из машины не выходили, эти люди…

– Кто это может быть? Если люди Агарова, то…

– Нет, никаких людей Агарова там и близко не было. По всем каналам мелькает его постная несчастная рожа…

– Я разговаривал с Петром Алексеевичем, похитители опередили его на пару минут, – протягиваю задумчиво. – Думаете, это связано с теми людьми, что мучили отца? Письма внезапно прекратились и следов папарацци как не бывало. Только при чем здесь Ками? Какое отношение она имеет к папе и ко мне?

– Скорее к вам, Резван. Похититель знал, что Ками дорога вам. Помните последнее письмо? Там намекали на что-то такое… Что вы познаете счастье, но вскоре будете лишены его.

– Мне надо поговорить с отцом. Хотя я и пытался добиться правды, он молчит…

– Он хочет сохранить лицо, Резван. Вы все-таки его сын. Об ошибках тяжело говорить со своими детьми. Для ребенка отец пример во многом, если не во всем. Хотите, я поговорю с ним?

– Хочу. Я и сам собираюсь навестить родителей. Разберусь с текущими делами и поеду.

– Давайте в шесть. Устроит?

– Да. До встречи, Сергей.

Завершаю вызов и подхожу к окну. Запускаю ладони в карманы брюк и прищуриваюсь, разглядывая сына, играющего за окном. Амиран мой… Наверное, мне тоже будет стыдно признаваться, что я люблю другую женщину. Любил… Нет, все же люблю, потому что все мои мысли занимает она. Не понимаю, как я мог позволить тому случиться? Глубоко вздыхаю, переводя взгляд на жену… Я ничего ей не сказал… Зачем? Ками ведь нет. Похищена, мертва, страдает, находится в неволе? Что сейчас делает с ней тот, кто ее похитил? Кто он и где прячет мать моей дочери? И почему ищейки Агарова, следователи из следственного комитета и мой частный детектив ничего не могут сделать?

Одно мне ясно – похищение тщательно планировали. Тот, кто хотел ее у меня забрать, имеет личные счеты. Только с кем? Со мной, Агаровым или моим отцом? А, может, с родителями Камилы? Агаров убежден, что похититель хотел навредить ему.

– Рези… – вздрагиваю от голоса жены за спиной.

Я так и не прикоснулся к ней за все это время… А она не настаивала… Ничего не спрашивала, словно боясь услышать правду. А какая она – правда? Между нами нет ничего – вот какая… Надуманные отношения, раздутые как мыльный пузырь чувства. Тронь их – взорвутся, как шарик, не оставив после себя ничего… Ничего нет… Я ждал приезда жены, чтобы признаться в измене и уехать с любимой куда угодно. Подальше от всех – ее родителей, Агарова, отца и его проклятых тайн, Анны Борисовны и ее убитой при неизвестных обстоятельствах дочери… Был готов всех предать, бросить и осесть в каком-то городе. Но не смог… Так стоит ли сейчас признаваться в измене? Что поменяет мое признание? Разве что объяснит Тане отсутствие в наших отношениях секса?

– Привет, – оборачиваюсь на ее голос. – Погуляли? Как Амиран себя чувствует? Сегодня кровь носом не шла?

– Об этом я и хотела поговорить. Он вялый, Резван. Бледный, выглядит нездоровым и…

– Что тебе мешало сдать анализы в Америке? Там медицина лучше, чем в нашем городишке.

– Я была подавлена твоим отъездом, – отводит Таня взгляд. – Все время думала, думала… Как нам быть? Есть ли между нами что-то… Я тебя люблю, Резван.

– Ты уже говорила это, Тань. Когда приехала.

– А ты промолчал о той девчонке, – справедливо замечает она. – И сейчас молчишь. Страдаешь, ходишь черный, как истукан или живой труп, – ее голос предательски надламывается. – Я же читаю новости, Рези. Она пропала… Ее больше нет.

– Не смей так говорить! – что есть силы впечатываю кулаком в стену. – Она жива, я чувствую это. Наверное, этому разговору суждено состояться, Таня… Да, я любил Камилу. Побоялся тогда своих чувств и общественного мнения, отпустил ее и…

– И женился на мне. Да, Рези?

– Да. Ками осталась беременной от меня. Я не знал ничего, а она и не пыталась признаться… Отец запер ее в доме, как в клетке. Позволил родить, но скрывал внучку, а дочь считал падшей женщиной. Я узнал о существовании дочери, когда вернулся домой. Теперь ты понимаешь мои чувства? Дело не только в Камиле.

– В ней, Резван. Только в ней. Я все же надеюсь на твое благоразумие, – чопорно произносит она. – Ни о каком разводе не может быть и речи. У тебя есть сын и… И я есть, Рези… Живая, близкая, страстная, если ты захочешь… А ее нет. И твоей дочери тоже. Я желаю, чтобы они были живы. Искренне желаю, но… Прошло столько времени, а новостей нет.

Таня подходит ближе и кладет ладони на мои плечи. Раскрывает губы и часто дышит, боясь моего отказа. Чужая жена… Всю жизнь чужая, непонятая, недолюбленная мной… Чего она хотела тогда? Выскочила замуж, стоило мне заикнуться об отношениях.

– Я позвоню врачу, Таня, – спускаю ее руки со своих плеч. – Подключу отца, он найдет лучших специалистов для нашего мальчика. Надеюсь, ничего серьезного не обнаружат.

– Я очень на это надеюсь, – вздыхает Таня в ответ.

Она уходит, оставляя меня одного. На ее лице не дрогнул ни один мускул при упоминании дочери от другой женщины… «О разводе не может быть и речи…».

Выходит, Таню устраивает такая жизнь? Без любви и верности? Не понимаю, ничего нет понимаю… В голове не укладывается ее поведение. Она держится за меня, как за спасительную соломинку, но причиной я вижу не любовь. Что-то другое… В ее глазах теснились другие чувства – страх, беспомощность, стыд… Не любовь… Есть причина, по какой она хочет оставаться моей женой. Сытая жизнь, благосостояние, красивая одежда… Но у Тани все это было и без меня. Ее отец влиятельный человек.

Отпускаю дурацкие мысли и возвращаю другие – о моей Ками…

Глава 32.

Резван.

Отец поджимает губы и молчит, делая вид, что не слышит моих вопросов. Почему он не хочет признаться? Не понимаю… Как и того, за что похититель так жестоко поквитался с нами? Это точно связано с ним… За время после исчезновения Камилы я, кажется, перебрал всю свою жизнь. Разложил ее по полочкам и разобрал на молекулы, ища причину меня ненавидеть. У меня нет врагов… Во всяком случае я так думал до недавнего времени.

– Я пошла на кавказские танцы с Тамарой, – произносит мама. Целует меня в щеку, а отцу отправляет воздушный поцелуй. – Не скучайте тут без меня. До свидания, Сергей Яковлевич.

Детектив отрывается от чашки с чаем и кивает маме на прощание. Вот мы и одни… Скорее всего, никаких танцев нет – просто мама посчитала наш разговор слишком серьезным. Не касающимся ее ушей…

– Говори, папа, – настаиваю я. – Речь уже не о твоем бизнесе, а о безопасности моей дочери. Моей… И твоей внучки…

– Ты так поздно обо всем рассказал, сынок, – вымученно вздыхает отец. – Прости, Рези, но ты… Ты трус. Столько времени скрывал дочь и… Все могло ведь сложиться по-другому… Я не говорю о разводе с Таней, нет… Но мы могли бы принимать участие в воспитании Моники, а ты добровольно лишил нас этого права.

– Я трус, да… Признаю, что затянул со всем этим… С правдой и борьбой с Агаровым. Признаю, что боялся его власти и могущества. И не знал, как безболезненно для всех освободить Камилу, – сжимая пальцы в кулаки, произношу я. Расхаживаю по кабинету, не в силах сдержать досады и возмущения. Так я и знал, что отец ничего не скажет. Будет молчать или искать виноватых.