Винченцо. История страсти, первая часть - Мэри Джей
— Еще, еще, — повторяя словно молитву.
Да, я был грешен, но кто сказал, что я не мог стать для нее богом секса и похоти, и она не может молиться на мой алтарь вознося свои стоны, словно молитвы, моля меня взять ее еще и еще. Она кончала, сжимая стенками мой член, отдавая импульсы. Я кончил в нее и моя сперма, как самая высшая награда из всех, что я мог ей даровать, как божество, начала стекать наружу капая между ее ног на пол. Я облизал губы при виде ее такой размякшей и довольной. Она повернулась ко мне. Ее голубые глаза блестели словно два драгоценных алмаза, окутанные дымкой нашей страсти.
Никогда ранее я не желал женщину так сильно, как желал Эстель. Она словно наркотик. В чем я отлично разбирался. У семьи Гуэрра лучшие лаборатории в Европе и даже Азии, мой наркокартель был первым среди всех остальных. В юношестве я баловался этой грязью. Лучиано порой позволял мне, что было ему не свойственно. Он обычно был очень строг, но он всегда говорил «лучше попробуй со мной, и я прослежу, чтоб ты не перешел грань, чем за моей спиной, доведя себя до передозировки». Но Дон Адольфо и его вездесущее око прознали о моих проказах, и я никогда не забуду этот день и не прикоснусь больше к товару, который продаю. Отец избил меня до полусмерти, мне было 19 лет. Я только окончил закрытую школу, во мне кипел юношеский максимализм, и я все еще оставался под впечатлением Кубы. После месячной реабилитации отец зашел ко мне в палату и произнес лишь одно предложение «Использование наркотиков — это не проявление силы, а признак слабости ума». Это было хуже его избиения. Я бы предпочел еще пару пощечин этим словам. В семье Гуэрра из покона веков, было вне гласное правило, которое гласило «мы не травим свои умы и тело тем, что продаем». Я нарушил закон и получил наказание. Потом я спрашивал отца, почему членам группировки разрешено пользоваться товаром, а нам нет, на что он ответил «они лишь солдаты, которых нужно подпитывать, Винни, им нужно топливо, чтоб творить достаточно беспредела на улицах Неаполя, но мы не они, мы не пешки, мы короли». Закрытая школа знатно выбила меня из обычного ритма Коморры. Но сокрушительные удары отца, который использовал не только силу руки, но и костета, быстро привели меня в строй.
Я взъерошил волосы на голове, прогоняя воспоминания. Эстель все это время стояла и смотрела на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли, которыми я ни с кем не делился.
— Я обязательно трахну тебя еще, stella mia, но нам пора одеваться, мне нужно кое-что уладить!
С этими словами я направился в душ, чтоб облегчить свой снова появившийся железный стояк.
Глава 19
Эстель
Я осталась в комнате, и начала рассматривать квартиру в свете солнечного света. Холостяцкая берлога Винченцо представляет собой стильное жилище, сочетающее элегантность и функциональность. Вход в квартиру вел в просторный холл, где на полу расстилался мягкий ковер с темным геометрическим узором. Сразу бросалось в глаза большое зеркало с массивной рамой, создающее ощущение простора. Гостиная оформлена в теплых оттенках — бежевом и коричневом. Мягкий кожаный диван и несколько комфортных кресел расставлены вокруг стеклянного журнального столика. На полу лежит шикарный шерстяной ковер. Кухонный уголок выдержан в современном стиле: стальная бытовая техника, полированные поверхности, мраморный камень на столешнице. Завтраком можно наслаждаться на высоких барных стульях, оформленных в черно-белой гамме.
На стенде в углу были разные фотографии, в основном семейные. На одной фотографии Винченцо был довольно молод и рядом с ним стоял мужчина, чем-то похожий на Адольфо, но выше и массивней. Мужчина был бесспорно красив, только с глазами, как у маньяка-убийцы, выворачивающим душу наизнанку. Голубизна глаз мужчины вводила в ступор и страх. Он обнимал Винченцо, как-то по отцовски и ухмылялся на камеру. Винченцо же смотрел на объектив камеры полным гордостью взглядом.
— Положи на место, — услышав голос я чуть не уронила рамку, разбивая стекло
— Я лишь смотрела, — глупо оправдалась я
Он подошел ближе, на нем было лишь полотенце, обмотанное вокруг бедер. Он взял рамку с картиной из моих рук и сам посмотрел на нее с такой тоской, что даже мне стало больно от его взгляда.
— Это мой брат, он… — Винченцо закрыл глаза на миг, — его не стало! — пояснил он и положил фотографию на место.
Винч не разговаривал со мной по дороге домой. Словно, наша идиллия была нарушена моим просмотром фотографии, словно я сделала что-то запретное или плохое. Я не очень понимала его, но тоже злилась и поэтому тоже молчала. Я не делала ничего плохого, он не должен так себя вести. После нашей совместной ночи, я начала называть его Винчем у себя в голове, что не очень радовалось, я словно впустила его в себя, а это уже плохо. Слишком банально. Я словно ванильная девочка, которая переспала с мужчиной и понадеялась на что-то большее. Да. Я глупа. Не скрываю этого. Какой же я человек, скорее профессионал, раз не смогла удержать две ноги вместе, не раскрывая их перед этим мужчиной, который особо и не просил. Вчера мною двигали первобытные инстинкты, которые ранее были чужды мне. Но с Винченцо я начинала познавать новую сторону себя, которая начала меня пугать. Я буквально съедала себя изнутри по дороге домой, ведь не могла себе представить мое дальнейшее взаимодействие с ним. Даже на моем лице написано, что меня хорошенько оттрахал сам Винченцо Гуэрра с собственной персоной. Его семья явно это заметить, а если заметят они значит Адольфо точно меня сожжет на костре на заднем дворе виллы.
— Хватить ненужных мыслей, я все улажу, — Винченцо словно услышал борьбу в моей голове, которая не прекращалась уже долгое время.
Он взял свободной рукой мою ладонь и прижал к своей груди. Когда я почувствовала биение его сердца я словно тоже успокоилась. Его сердце билось в обычном ритме спортсмена. Немного быстрее, чем у обычного человека, но это меня сильно успокаивало, ведь, я не могла противостоять его могущественно отцу.
Когда машина заехала на территорию, моя тревога снова набрала обороты.
— Ступай в свою комнату и не выходи, пока я не скажу тебе, —
