Она (не) для меня (СИ) - Ривера Полина

Мы ехали по вечереющему городу. Водитель Сергей хмуро вел машину, а мы сидели на заднем ряду, смотря на огни города, пролетающие мимо машины и сверкающий огнями мост. У Камилы болела голова. Она улыбалась, стремясь тщательно скрыть свои истинные чувства. Так уж ее воспитали… В строгости и намерении послужить другим. Хотя Альберт не был восточным человеком, он был консервативен до мозга костей.

– Приехали, – произнес я, когда Сергей припарковался возле медицинского центра.

– Спасибо… Что-то мне… Голова немного кружится, – прошептала она, забирая из моих рук справку из паспортного стола. Ей даже не пришлось выходить из машины – моих связей хватило, чтобы все решить.

Я оплатил процедуру и уселся на лавке больничного коридора. Компьютерная томография не выявила у Камилы серьёзных нарушений или сосудистых повреждений. Невролог назначил ей несколько профилактических капельниц и обработал рваную рану кожи головы.

– Куда теперь? – спросила Ками, когда мы вышли под теплое майское небо. Где-то играла музыка, в небе мерцал салют, ласковый ветер трепал позеленевшие верхушки деревьев. Ее глаза сияли как звезды, а в них отражалось мое лицо – хмурое, какое-то напряженное. Тогда я считал себя неинтересным хрычом, старым, повидавшим жизнь бобылем.

– А куда бы ты хотела? Врач назначил постельный режим, но мы…

– В кондитерскую, – улыбнулась она. – Хочу «Анну Павлову», а потом яблочный тарт, а еще… И все это заесть панакотой.

– Ну ладно, – строго улыбнулся я. – Если закружится голова, обязательно скажи.

Сергей выслушал пожелание и молча поехал в знаменитую кондитерскую на проспекте Октябрьской революции…

Спасибо за внимание! Новые главы будут выходить 2-3 раза в неделю)

Глава 6.

Резван.

– Почему вы такой хмурый, Резван Отарович? – произнесла она тогда. Облизала крем с пухлых губ, поправила кудрявую непослушную прядь, упавшую на лицо. Улыбнулась, посылая в мое закрытое сердце стрелу. Ничего, это всего лишь одна стрела… Ей неподвластно разрушить китайскую стену, что я возвёл в душе. Маленькая стрела улыбки и нежного взгляда, глубоко впившаяся в стену, мгновенно испортила ее, пустив паутинку трещин… Я уже тогда понимал, что встреча с Ками не пройдёт бесследно… И я не выйду из этой схватки взглядов и улыбок победителем.

– Я взрослый дядька, Камила. Скучный и погруженный целиком и полностью в свою работу, – отмахнулся я. Перевёл взгляд на ее испачканные кремом губы и невольно улыбнулся в ответ.

– Что? – усмехнулась она.

– У тебя остался крем на лице.

– Где? – Ками доверчиво протянула мне салфетку, подставляя лицо.

Красивая… Нежная, нетронутая, юная. На миг я почувствовал себя стариком-извращенцем. Стёр с ее щеки крем и вернул лицу строгое выражение.

– Вы не прогоняйте меня, ладно? – умоляюще произнесла она. – Я не хочу домой.

– Почему? Тебя обижают? – с участием спросил я.

– Контролируют. Все на свете запрещают. Не любят, – обиженно выдохнула она. – Я для отца, как… Выгодный товар. Та, кого можно продать подороже. Простите за мою откровенность, Резван Отарович, – покачала головой Ками. – Он думает только о том, чтобы выдать меня поудачнее.

Мне ее тогда стало безумно жаль… Но, кто я, чтобы вмешиваться в чужую, благополучную с виду семью. Ками ждала ответа, а я молчал, слушая тягостную, невыносимую тишину.

– Что вы скажете? У вас, наверное, по-другому? – тихонько прошептала она.

– Да, Камила. Мои родители меня безумно любят. Я могу обо всем говорить с ними без утайки. Тогда я не осознавал, какими лживыми окажутся мои слова… И сколько я утаю от близких...

– И с братом у меня плохие отношения. Сколько себя помню, мы соперничали. Он всегда сдавал меня родителям, не задумываясь открывал мои секреты или провинности. У меня порой складывается впечатление, что мы не родные.

– Я понимаю тебя, Камила. И сочувствую. Возможно, ты слегка преувеличиваешь родительскую опеку?

– Ну, вот, – подкатила она глаза. – Теперь вы точно соответствуете званию старикашки. А поедем в парк?

– Как твоя голова, не кружится? – заботливо, как долбанный папаша, поинтересовался я.

– Нет, немного болит место шва. Вы знаете, мне гораздо легче, когда я отвлекаюсь.

– Тогда идём. Покормим лебедей в пруду и белок в парке.

– Тогда сначала нужно купить семечки и батон, – улыбнулась Ками.

Лицо овевал тёплый майский воздух, вечер трещал от звуков и голосов, а мое сердце ныло от сочувствия к Ками… «Не прогоняйте меня», – вспыли ее недавние слова.

И сообщение от Альберта с вопросом, как поживает его дочь, лишь обострило мое сочувствие.

"Все в порядке. Она поужинала и читает", – нагло соврал ему я.

Мы гуляли до темноты. Я видел, что Камила устала бродить по тёмным аллеям и заплатил мальчишке – хозяину кареты, запряженной тройкой лошадей, чтобы он довез нас до выхода из парка. Протянул девчонке руку и привлёк к себе, боясь, что она свалится с хлипкой металлической ступеньки.

– Резван Отарович, – прошептала она, не торопясь разрывать невольное объятие. – Вы… Вы…

– Камила, не надо, – хрипло пробормотал я, боясь прыгнуть в девчонку с головой, утонуть в ней, как в омуте.

– Вы мне нравитесь, – твёрдо ответила она и припала к моим губам. Целовала робко и нежно, касаясь губами, как крыльями бабочки.

– Не надо, прошу тебя, – отстранился я, цепляясь за остатки благоразумия. – Я потом не прощу себе. Ты юная, красивая… Не для меня.

– Не для вас? – обиженно повторила она эту чушь.

– Не для меня, – повторил я, стремясь сохранить ее честь. Как боялся я тогда испачкать Ками! Осквернить ее своими грязными опытными руками. Лапами взрослого мужика.

В салоне машины висело тягостное, как дождевая туча напряжение, когда мы ехали домой. Я попросил водителя остановиться возле книжного магазина и повернулся к Камиле, замечая ее расстроенное озадаченное лицо.

– Камила, купим тебе книги или журналы? Я хочу, чтобы ты не скучала в моём доме, – спросил ее с улыбкой.

– Вы купите все, что я попрошу? – оживилась она.

– Ну… «Пятьдесят оттенков серого» не куплю, – выдохнул я. – Меня потом твой папа убьёт.

– Вот это удача, Резван Отарович! Я давно хотела купить себе книжные новинки в жанре мистического триллера. Ну и Стивена Кинга, куда уж без него. Буду валяться на вашем диване и запойно читать!

Она радостно выскочила из машины, позабыв о нашем поцелуе… А, может, Камила сделала вид, что забыла? Я покупаю девчонке все, что она выбрала: книги, картины по номерам, блокноты, журналы, карандаши…

Домой мы вернулись без происшествий. Поднялись в пустую квартиру, пахнущую мясным пирогом, приготовленным Татьяной Львовной. Ками оглянулась, метнув в меня блестящий, как звезда взгляд. Если я останусь, провалюсь в чёрную прорубь страсти… Испорчу девчонку.

– Посмотрим кино, Резван Отарович? – спросила Ками.

– Н-нет, девочка, не могу. У меня свидание, меня ждёт любимая женщина, – солгал не краснея.

– Понятно. Ночью вас не ждать? Я тогда запрусь?

– Да. До свидания, Ками. Утром приеду.

Я выскочил из дома как ошпаренный. Поднёс к лицу телефон и нашёл в контактах номер Тани Весниной… Сегодня я поеду к ней…

Глава 7.

Резван.

Водитель едет по оживленным вечерним улицам города. Здесь как будто ничего не изменилось… Те же люди, светофоры, сверкающие приглушенным светом фонари. Та же река, да и мост тот же… Прошло всего несколько лет, а на деле целая жизнь. Порой мне кажется, что жизнь не измеряется годами. Только мгновением… Коротким мигом, проскользнувшим мимо тебя как пресловутая пуля из «Семнадцати мгновений весны». Один шаг, поступок, взгляд или слово – и твоя судьба меняется навсегда.

– Останови здесь, Гриша, – произношу, завидев «наш» с Ками парк.