Препод. В тени запрета - Ольга Тимофеева

— А ты какой курс, Тимур, там учишь, я забыл?

Отец удаляется и я бросаю фарш и с грязными руками подхожу к дверному проему.

Нет, пожалуйста, нет, не говори ему.

— Второй? — Переспрашивает отец и открывает дверь в кабинет. — Так у меня дочка старшая на втором курсе учится.

Закрывает за собой дверь.

Глава 9

Мне уже и котлеты мои не в радость, и говорить ни с кем не хочется. Если все вскроется и отец выгонит из дома, пойду к Варьке. Теперь уже терять точно больше нечего.

Но отец не выходит. Я даже выхожу в гостиную под предлогом протереть пыль, подслушиваю возле кабинета отца, но там тишина. Он ни с кем не говорит. Значит, с Рокотовым закончил и мне каким-то чудом повезло. Если бы что-то обо мне выяснилось, не молчал бы.

Облегченно выдыхаю.

И Рокотова надо бы предупредить, с другой стороны, ему только покажи мое уязвимое место, не отстанет же. Тем более они знакомы с отцом.

Дожариваю котлеты, варю макароны. Отец предупреждает, что поест позже, сестру я не зову сама. Пусть ест, мне не жалко, но сидеть с ней за одним столом и делать вид, что всё хорошо не собираюсь. Я накладываю себе в контейнер и ухожу в свою комнату.

Листаю конспект и готовлюсь к практической работе. Потом заказываю дополнительные материалы и книгу, которую сказал купить Рокотов. Интересно, а он правда бы поставил мне автоматом оценку? Хм, вскрываю контейнер с едой. Он и так мне поставит, если папа попросит.

Откусываю сочную котлету с хрустящей корочкой. Прям, как у мамы. Это не просто еда для меня, это атмосфера, наполненность, это то, что я потеряла и так отчаянно хочу вернуть, иногда в это погружаясь.

Открываю интернет и ввожу “Тимур Рокотов”. Информации не много, но есть несколько фотографий. С какой-то девушкой. Один. Но по данным не женат. А девушка… Ну мало ли кто и когда.

Интересно было бы расспросить у отца про Рокотова, откуда они знакомы, у них же разница в возрасте приличная. Скорее, отец у него преподавателем был. Но что тогда связывает дружбой преподавателя и студента?

Я достаю из рюкзака его визитку. Приятный матовый пластик темно-синего цвета. Серебром выбито “Рокотов Тимур Константинович”.

Мобильный номер.

Только глаза прикрываю и сразу вспоминаю как целовал меня тогда в клубе. Как касался везде. А потом в аудитории. Так по-взрослому, настойчиво, что хочется ещё. Снова это ощутить. Трепет на коже. Безумные поцелуи и его вкус. Чуть горьковатый с нотками табака.

И когда попробовала как это может быть, на меньшее уже не согласна.

Хочешь зачет, пиши.

Зачет хочу, его хочу, но так, на его условиях, не хочу. По взаимному хочу.

Учеба идёт под откос с такими мыслями. Я переодеваюсь в пижаму и ложусь в кровать. Нюхаю визитку, которая пахнет им.

Я и Рокотов это что-то немыслимое. Где он, а где я? И разница в возрасте. И мой отец. И взгляды на жизнь. все абсолютно разное.

Единственное, что объединяет, какое странное влечение друг к другу. Вроде неправильно это и запретно, но мысли об этом не отпускают.

Уже сквозь сон слышу, как возвращается мачеха. Что-то бухтит в стороне кухне. И плевать, зато я котлет себе нажарила. Себе, а не ей.

И довольная засыпаю с визиткой Рокотова в руках.

Проснувшись, быстро умываюсь и одеваюсь на занятия. Хочу позавтракать и собраться до того, как встанут все.

Но к своему удивлению, когда заглядываю в холодильник не нахожу котлет. Вообще ни одной, хотя я тарелку нажарила.

Съели что ли?

Не то, чтобы жалко, но я планировала ими ещё позавтракать. Ем одни макароны, пью какао с глазированным сырком. Сминаю пальцами обертку и, открыв шкафчик, собираюсь выбросить фантик, а на дне мусорного ведра вижу мои котлеты.

Все.

Она просто взяла и выкинула их. Просто выкинула. Потому что это я приготовила, а не она.

Со всей силы хлопаю дверцей шкафчика и выхожу из кухни.

Надоело. Достало это все уже. Все. Пусть отчисляет, пусть что хочет делает, я больше сюда не вернусь.

— Мия, ты? — слышу голос отца из кабинета.

— Я!

— Зайди ко мне!

И зайду.

— Я ухожу, — кидаю ему с порога.

Во мне сейчас столько злости и решительности, что я взорвусь, если этого не сделаю. Отец только поднимает молча взгляд и ждет объяснений.

— У Вари поживу. Потом найду подработку, чтобы снять квартиру. И пенсию мамы мне верните! Иначе я подам в суд.

— Тшшш, успокойся, что случилось? — кивает мне на стул.

— А ты не знаешь?

— Что не знаю?

— Кто-то выкинул мои котлеты, которые я вчера пожарила.

— Ну Мия, — улыбается мне и начинает смеяться. — Кто выкинул, они такие вкусные были, что их, наверное все съели.

Умеет задеть и тронуть. Вкусные…

— Они в мусорке. Их никто не ел, — уже спокойней рассказываю.

— То есть в мусорке?

— Кто-то их выкинул. Я хотела позавтракать, а все в урне.

Шумно выдыхает и напрягает челюсти.

— Мне на занятия уже пора.

— Иди, я разберусь, что тут происходит. Ты после занятий возвращайся домой, поняла?

— Я не хочу.

— Я хочу. Вечером обсудим, кто и это сделал и зачем?

Я подумаю ещё.

Но, осмотрев свою комнату, понимаю, что все свои вещи вот так на ходу не забрать и не переехать. Поэтому пока эту идею ставлю на паузу.

На парковке перед универом жду, когда подъедет Варька. Надо обсудить это все с ней, срочно. Но вместо Вари возле меня паркуется автомобиль с тонированными стеклами. Я настораживаюсь, если что готова даже бежать, но вряд ли на меня нападут днем в людном месте.

Стекло пассажирской двери опускаться и заглянув туда, замечаю Тимура.

— Садись, покатаемся, — смотрит прямо в глаза. Как искуситель.

Сегодня в спортивной худи и таких брюках. С тренировки что ли?

— У меня пары скоро начнутся, некогда кататься.

Рокотов усмехается, но судя по всему отставать не собирается.

— Я ждал твоего звонка вчера.

— Зря ждали, я выкинула визитку.

Да что там в нем такого, кроме того, что чертовски красив и уверен в себе.

— Я тебе другую дам, садись.

Мне и хочется снова это ощутить его под кожей, и опасно так с ним.

— Ты же хочешь.

Я мажу взглядом по стоянке Смотрю одна я тут или есть знакомые?