Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс

и закрывает Картеру глаза. Я впервые вижу незваного гостя полностью, с головы до ног. Он не маленький, но и не такой высокий, как Картер, где-то метр восемьдесят или метр восемьдесят пять. По хорошо сидящей на нем темной рубашке и брюкам в стиле милитари я могу сказать, что он хорошо сложен. Не толстый и не перекаченный, как бодибилдер. Более стройный, как атлет. Как игрок в лакросс. Картер, может, и превосходит его в росте, но этот парень кажется крепче, и я очень не уверена, что Картеру удастся с ним справиться. А мне и подавно.

Обездвижив Картера, он переключает свое внимание на меня, подходит к стулу у шкафа, и поднимает подушку. Под ней бечевка. Бессмыслица какая-то.

Мужчина направляется ко мне, ступая удивительно легко, несмотря на высокие черные ботинки. Он наклоняется, выключает фонарик и кладет его в карман.

— С тобой все в порядке? — спрашивает Картер.

Он лежит на боку на кровати, спиной ко мне, но слегка поворачивает голову.

— Ммммм, — бормочу я, боясь разозлить мужчину, который связывает мне руки за спиной.

Он тянется за другим шарфом и сует его в карман. Схватив за туго стянувшую мои руки веревку, он поднимает меня на ноги.

— Покажи мне, где твой кошелек, — приказывает он, выталкивая меня за дверь. — Только дернись, и я вас всех убью. Мальчишке перережу горло.

Мужчина закрывает за собой дверь и прижимает меня к противоположной стене. Он достает из кармана бечевку и обвязывает ее вокруг дверной ручки спальни, протягивает другой конец через холл в ванную и привязывает к той дверной ручке. Это не позволит Картеру открыть дверь, а если он попытается, то поднимется шум. Затем он завязывает мне глаза.

— Как я могу тебе что-то показать? — огрызаюсь я.

Он не отвечает.

Мой желудок сводит от тошноты. Как-то это слишком заморочено для того, кому нужен только кошелек. Но я связана, Картер заперт, а Джонни по-прежнему в постели. У меня нет выбора, кроме как молча подчиниться.

Незнакомец впивается мне в руку и тащит по коридору. Затем обхватывает за талию и швыряет меня на кровать. Мы в комнате моих родителей.

— Нет, — хнычу я.

Мне хочется кричать, биться, драться. Но мои руки онемели от пут, а он сильный. И если я побегу, он может навредить Джонни.

Перебравшись через меня, мужчина раздвигает коленями мои ноги. Я сопротивляюсь, но ему не составляет никакого труда справиться с тем, что я предпринимаю.

Незнакомец скользит руками вверх по моим бедрам, по тонкой ткани ночной рубашки. Проводит кончиками пальцев по моему соску. Я извиваюсь под ним, но, похоже, это только еще больше его заводит, поскольку я чувствую, как в меня упирается его эрекция.

Из-за выброса в кровь адреналина и завязанных глаз у меня обострилось обоняние. От него пахнет травой и кустами растущей перед домом гортензии. Должно быть, он пробрался сквозь них. От него слегка пахнет мылом, как будто перед тем, как сюда прийти, он принял душ. Его одежда пахнет так, словно ее только что постирали. Это человек организованный. Он не душевнобольной и не бомж. От этого факта у меня по спине пробегает холодок.

Его теплое дыхание оставляет дорожку на моей шее.

— Я ждал тебя, — шепчет он. — Ты очень красивая.

Я не отвечаю.

— Черт, — шипит он. — Не двигайся.

Тяжесть его теплого тела исчезает, и я остаюсь в холоде и одиночестве. Мне кажется, он вышел из комнаты, но я не уверена. У него поразительная способность почти не издавать звуков. Я раздумываю, стоит ли мне удрать. Я могу добраться до соседей, и они вызовут полицию.

Но я парализована нерешительностью. Дилеммой, что поможет мне выжить, а что в конечном итоге создаст еще больше проблем. Наконец, я решаю попытаться сбежать. Если он отвлекся, я даже с завязанными глазами могу на ощупь выбраться из дома. Мне нужно попытаться. Я переворачиваюсь на бок и сажусь.

Затем встаю у края кровати, чтобы определить, где находится дверь. И бросаюсь бежать.

Бац. Я делаю около четырех шагов и натыкаюсь на крепкое тело. Чувствую его запах. Я дрожу от страха. Он причинит мне боль? Причинит боль Джонни за то, что я ослушалась? Я чуть не падаю на пол от ужаса.

Мужчина ничего не говорит. Вместо этого он снова хватает меня, словно куклу, и ложится сверху.

— Я дал Картеру выбор. Или я десять раз со всей дури дам ему в лицо, или трахну тебя. Угадай, что он выбрал?

— Он бы так не поступил.

Картер никогда бы не позволил другому мужчине мной овладеть.

— Ошибаешься, — шепчет мне на ухо угрожающая фигура. — Но у тебя тоже есть выбор. Ты можешь наложить на его решение вето. Я могу пойти в другую комнату и пятнадцать раз со всей силы надавать ему по лицу, или трахнуть тебя. Ты же медсестра, Веспер; тебе известно, что его лицо будет изуродовано. Он уже никогда не будет прежним. Если, конечно, выживет.

«Откуда он все обо мне знает?»

— Выбирай, — рявкает он, не дав мне времени обдумать мгновенную мысль.

Я представляю Картера, беспомощно стоящего на коленях с завязанными глазами. Не способного видеть обрушивающиеся на него удары. Не способного собраться с силами. Брызги слюны и крови на моей кровати и стенах. Его перекошенный на другую сторону нос. Разбитые глазницы. Я справлюсь. Перетерплю боль за нас обоих.

Я не хочу верить, что он послал сюда этого человека, чтобы тот меня изнасиловал. И в глубине души я не верю. Но если он и сделал такой выбор, я его не виню. По крайней мере, мои шрамы останутся у меня внутри.

— Не причиняй ему вреда, — умоляю я. — Ты... ты можешь...

— Могу что?

— Это сделать.

— Скажи это. Повтори в точности так, как я сказал.

— Т…трахнуть меня.

Он тяжело дышит, и тепло от его дыхания разливается по моей груди.

— Ты поступила правильно, Веспер.

Это человек меня знает. Это кто-то из моих знакомых? Из ресторана или колледжа?

По моим губам движутся его затянутые в перчатки пальцы.

— Я кончу в тебя. Ты возбуждаешь меня, Веспер.

Из-за желания ему трудно скрывать свой естественный голос, который звучит еще более хрипло, чем фальшивый.

По шее скользят его губы. Это щекотно. Приятно. В голове у меня все перепуталось. Я не