Развод. Ты мне изменил - Виктория Вестич

Вечернее платье и туфли к нему я тоже подбираю из-за этого. Останавливаю выбор на облегающем чёрном платье с вырезом на правом бедре, подчеркивающим мою фигуру и, естественно, ноги. К нему такие же черные туфли на тонком каблуке, для еще большего эффекта длинных ног.

В этом платье я была на ужине в честь нашей пятой годовщины свадьбы с Каримом… А теперь поеду просить помощи с надеждой, что Амир не сразу потянет в кровать, а выслушает и вообще трогать не будет.

Реально ли это? Не знаю. Мне остается только надеяться.

— Марина Андреевна…

Елена снова заглядывает в спальню, прямо в тот момент, когда я почти закончила и наношу на себя духи. Рука с флакончиком подрагивает. Карим подарил мне их на четырнадцатое февраля в прошлом году и я так жалела их тратить, что использовала только в особенные случаи.

— Что такое? Машина уже подъехала?

— Нет, но Карим Родионович просит вас уже спуститься. Сказал, что хочет поговорить.

— Поняла, — ставлю флакончик на столик перед зеркалом, беру сумку, в которой спрятала паспорт и всё необходимое для теста ДНК, и без лишних слов выхожу из спальни.

По пути заглядываю к Русланчику, но он снова спит. Недавно играл с пирамидкой и кубиками, утомился наверное. Он не так давно немного болел и еще не такой активный, как раньше.

Вот бы так же беззаботно играть в кубики и спать… Хотя, наверное и у таких крошек куча проблем, которые родители просто не могут ещё услышать.

Мы с Каримом даже друг друга услышать не можем, не то, что кого-то ещё…

Спускаюсь к когда-то любимому мужу. Вижу, как в его взгляде вспыхивает, кажется, интерес, как в прошлый мой подобный выход, но не реагирую. Сердце больше не бьется с трепетом и нежностью при виде мужа, в нём сейчас пустота и боль.

— Красивая сегодня. Почаще такой будь, — усмехается Булатов, игнорируя моё состояние, которое по одним глазам должно быть видно.

Делает шаг ближе, ещё один и ещё. Подходит вплотную, касается моего подбородка, поддевает его и выдыхает прямо в губы:

— Я ужасно ревную. Ты моя, поняла? Только моя.

Молчу и даже не моргаю, смотрю прямо Кариму в глаза. Я только его? Тогда почему он поступает настолько жестоко?

— Но это нужно сделать ради нашей семьи, — отвечает он без моего вопроса, — И только попробуй ляпнуть ему лишнего. Просто сделай дело и возвращайся домой, сразу в горячую ванную и ко мне в кровать.

— Т-ты серьёзно? — у меня голос хрипнет.

Но Булатов лишь гладит, прикасается пальцем к губам.

— Надо же будет с тебя его мерзкие следы смести.

А затем целует, совершенно нагло, так и удерживая за подбородок. Я упираюсь в плечи мужа, пытаясь оттолкнуть, но Карима это только еще больше выводит из себя. Он сжимает меня крепче, целует пылко, несмотря на мое сопротивление.

Спасают меня лишь слова охранника, вошедшего внутрь, чтобы оповестить:

— Карим Родионович, машина для вашей жены подъехала.

Я вылетаю на улицу так, будто подо мной горит земля. Внутри все дрожит от обиды и боли. Для Булатова все это ничего не значит. Он не отпустит меня, так и будет издеваться, пользуясь деньгами и связями. Да, с низов мы поднимались вместе и я всегда была рядом. Помогала, поддерживала, работала на износ. Но теперь он важная шишка, а я просто никто. И это Карим раз за разом подчеркивает.

Уже в салоне я едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. Тру салфеткой из сумки губы так сильно, что они горят. Всю помаду стираю, но мне наплевать.

Он поцеловал меня после губ другой женщины, перед тем как отдать в пользование другому мужчине.

Ненавижу. Как же я ненавижу его!

— Мы приехали, — говорит водитель.

Даже не замечаю, как доезжаю до отеля, пока остервенело пытаюсь стереть с губ прикосновения мужа. Я их ощущаю, будто это было всего секунду назад. И чувство это не исчезает, как я ни стараюсь. Но мне приходиться оставить их в покое, когда дверь открывается.

Снаружи меня поджидает какой-то крупный мужчина в строгом костюме. Это человек Амира?

— Пойдёмте, — он протягивает мне руку.

Приходится выйти из машины.

— Я буду ждать вас на парковке, — говорит водитель и отъезжает, а неизвестный человек Мурадова провожает меня до самого отеля и дальше, по огромному дорогущему холлу до лифта.

С каждым этажом, загорающимся на табло над кнопками лифта, меня трясёт всё больше. Но хуже всего становится, когда мы оказываемся перед дверью в президентский номер. Я даже не успеваю собраться с духом, как охранник распахивает ее и мягко, но настойчиво подталкивает в спину.

По инерции от легкого толчка я прохожу еще несколько шагов. А потом спотыкаюсь на ровном месте, когда натыкаюсь взглядом на сидящего передо мной мужчину.

Амир Мурадов.

Он сидит, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Огромный, подавляющий, опасный. Меня придавливает к месту его аурой, в горле пересыхает. Амир в полумраке комнаты кажется притаившимся хищником, мощным грозным зверем, который делает вид, что всего лишь разглядывает вид вечернего города сквозь панорамные окна. Но стоит ему захотеть и он одним пружинистым прыжком окажется рядом и тогда…

Амир переводит взгляд на меня и я невольно вздрагиваю.

Он опускает глаза вниз, медленно оглядывает меня, а кажется, будто каждый сантиметр тела ощупывает. Словно раздевает и касается голой кожи. Мне даже стыдно становится и прикрыться хочется, хотя я одета.

Мурадов усмехается, замечая мою нервозность, а потом вдруг приказывает:

— Раздевайся, Марина. Я уже устал ждать.

Глава 14

Слышу, как сзади запирается дверь сразу после слов Амира. И моё сердце тут же падает в самые пятки. Я ни слова сказать не успела, а он уже требует раздеться. И давит тяжёлым властным взглядом, что сразу ясно: если я ослушаюсь, проблемы у меня начнутся раньше, чем я успею выбраться из этого номера и оказаться дома, где меня уничтожит уже Карим.

Но… я не могу. Не могу так! Даже если бы у меня не было мужа и я была абсолютно свободной… Нет, ночь с едва знакомым мужчиной — это просто не про меня! Я не такая. Не могу я так…

Глаза в очередной раз наполняются слезами, губы дрожат, когда я прошу:

— Амир… пожалуйста, не надо. Всё что угодно другое, но