Клянусь ненавидеть - Саша Кей

– А кто не говнюк-то? – хмыкает мама. – Да еще в двадцать сколько-то там. Но этот вроде небезнадежен.

– Много ты знаешь, – бурчу я, припоминая, с каким заявлением выступил Архипов. Мол, мы начнем с того же места, собирайся. Ага. Бегу, спотыкаюсь. – Судя по всему, ему не в кого быть нормальным.

– Ну это да, но надо смотреть на поступки. Есть такие особи в мужском роду, которым словесно признать свою неправоту – это как харакири сделать.

– И? Нужно потакать их больному эго? – я сердито всовываю ноги в ботильоны.

– Потакать не надо, но есть вещи, к которым нужно относиться с пониманием. Я вот почти уверена, что к твоим закидонам Виктор относится с терпением.

– У меня нет закидонов!

– Ну да, ну да, – смеется мама. – Дочь, я естественно, как любая нормальная мать, против сомнительных скоропалительных связей и все такое, но ты у меня прям рекорды сознательности бьешь. Достаточно просто не делать глупостей, и наслаждаться жизнью. Ну повстречаетесь, ну разбежитесь. От этого никто не умрет. И я сейчас не только про Архипова. Ты прям хочешь, чтоб к тебе парень сразу с перспективой на брак подходил? А если ты сама от него взвоешь?

– Тогда расстанемся, – шуршу я курткой.

– А ему почему нельзя, если завяли помидоры?

– Так, – я зло вжикаю молнией, – я поняла. Ты тоже купилась на его красивые глазки, да?

Мама расправляет на мне капюшон.

– Если только чуть-чуть. Но вообще, не нравится мальчик, и не надо. А если нравится, надо пробовать.

– Вот я и иду пробовать. Ладно, я почесала.

– Звони, если что.

Как раз приходит сообщение: «Дождь сильный. Я подогнал машину вплотную к подъезду».

Пора.

И я начинаю снова нервничать. Разговор с мамой ненадолго отвлек, а тут я опять начинаю париться. Вбитые с детства понятия, что ходить куда-то с незнакомыми парнями плохо, поднимают голову. И я не понимаю, как себя вести. О чем говорить? Хихи-хаха по переписке – это одно, а развиртуаливание – это совсем другое.

Сейчас я осознаю, насколько сильно погорячилась, когда назло Архипову согласилась встретиться с этим Максом. Надо было для начала хоть общих знакомых поискать.

Но моей сознательности хватило только на то, чтобы попросить прислать мне фотографию номера автомобиля для мамы.

Выхожу из подъезда и на секунду слепну.

Передний бампер и в самом деле загнан почти под подъездный козырек, чтобы мне не мокнуть. Фары сигналят мне двумя короткими, за этим светом я даже толком не вижу водителя.

Юркаю на переднее сиденье:

– При… НЕТ!

– Да.

Щелчок сработавшей блокировки двери.

Ну за что мне это?

Только не говорите, что сейчас начнутся издевательства в стиле: «А ты думала, он придет?». Или…

– Ну ты и свинья, – озвучиваю я свое мнение, когда соображаю, что это не перехват, а подлог.

Вик молча выруливает из двора.

– Выпусти меня!

– Куда? В лужу?

– Архипов!

– Лисицына?

Под задницей включается попогрей. Можно подумать, меня от холода сейчас колотит.

Это все от бешенства.

А вовсе не от того, что рядом красивый, героический, самовлюбленный придурок.

Я сверлю его взглядом, но Вик ведет машину, как будто так и надо.

– Ну и куда ты меня привез? – складываю руки на груди, когда мы паркуемся.

– Ну, мы же договаривались сходит в «Карнеги», – напоминает Архипов.

Козел.

– Не хочу больше в «Карнеги». Ты все испортил.

Конечно, испортил. Я уже заготовила кучу остроумных фраз, отрепетировала игривые взгляды, запланировала, что нас снимет местный фотограф и выложит на сайте заведения, чтобы Архипов видел, как мне хорошо БЕЗ НЕГО!

Вик пожимает плечами и снова заводит мотор.

Дождь размывает огни вечернего города за стеклом, жужжат дворники. Еле слышно играет музыка в динамиках. Вик молча куда-то рулит, и меня прям бесит своим спокойствием, пока меня раздирает на части.

Я вглядываюсь в его профиль.

А может, и не так спокоен.

Губы сжаты слишком сильно, и на меня он совсем не смотрит.

– И к чему этот спектакль? Тебе нужен Оскар?

– Нам надо поговорить.

– Ничего не меняется. Не нам, а тебе, но мои желания тебя опять не волнуют!

– Тай, давай ты просто признаешь, что я тебе нравлюсь…

Ага, нашел дуру.

Чтоб ты лопнул от самодовольства?

– А ни где не треснет? – ядовито спрашиваю я.

– Нет.

– Может, тогда начнем с тебя? Вик, давай ты просто признаешь, что я тебе нравлюсь?

– Признаю. Это, конечно, задница полная, и я не секу, за что мне это.

– А… а….

– Лисицына?

Лисицына в ауте.

Вообще от всего. И от сути, и от подачи.

Лисицына молчит и переваривает.

Нет, не молчит. Мне нужны подробности!

– И что это значит?

Мы снова паркуемся, Архипов глушит двигатель и поворачивается ко мне.

– Говорю сразу. Я против этих игр во встречашки, но готов попробовать.

Охренеть! Готов он!

А фраза-то какова! Царь, не меньше!

Я старательно пытаюсь себя разозлить посильнее, но где-то глубоко внутри я до жопы довольна. Но это не значит, что я соглашусь на сомнительное предложение Вика.

– Попробовать что? Не быть козлом? Продержаться дольше недели? Не говорить мне гадостей?

Глаза у Архипова с каждым предположением все увеличиваются, кажется, кто-то не ожидал стольких пунктов.

– Лисицына, ты умерь амбиции: как я могу перестать быть козлом? И проси что-то реальное. Не говорить гадости – это невозможно. Но я терплю тебя по факту уже ДВЕ недели, так что мы вроде идем, куда надо.

– Н-да, – тяну я. – Ну пипец как заманчиво… Считай все забраковал. И на что же ты тогда готов?

Тяжкий вздох.

– На эту сраную романтику. У меня, между прочим, сегодня первое свидание… – и как его корежит от этих слов.

– Это все лишь бы не дружба? – как его, однако, задевает. – Ты в курсе, что на первом свидании девушки на секс не соглашаются?

– Анахронизм какой, – выплевывает Вик. – До двенадцати обещаю не приставать.

– А потом? – интересуюсь я из любопытства.

– А потом я превращусь в тыкву.

Я разглядываю это хамло самоуверенное и засекаю компромат.

Розовенький на запястье.