Заноза для соседа. Тает все - Саша Кей
А хочется. Место, которое уже приготовилось к новым продолжительным ласкам, предвкушает, но Стах решает не терять времени даром.
– Омгф… – сиплю я в подушку, когда гладкая головка с нажимом проскальзывает внутрь.
Даже с учетом того, что в киске все еще мокро, есть ощущение, что в меня тыкают бейсбольной битой. Я делаю инстинктивный рывок, чтобы соскочить, но сильные ладони фиксируют мои бедра, и поршень медленно погружается до основания.
Вот не было у меня половых гигантов, и я бы обошлась, честное слово.
Я вздохнуть боюсь, потому что чувство, что вот-вот лопну.
А Стах ничего не боится.
Довольно выдохнув, он медленно раскачивается, распределяя густую смазку по члену, и как только он начинает туго, но беспрепятственно скользить в моей дырочке, наращивает темп. В норке печет, но вместе с тем внутри разливается тягучая сладость.
С каждым ударом бедер возвращается прежняя тяжесть внизу живота. Она изводит, потому что этого недостаточно. Мне нужно, чтобы меня приласкали. Напряженный клитор жаждет внимания, но первая же моя попытка просунуть руку под себя, чтобы облегчить муку, пресекается Стахом.
– Нет, Люся. Рано. Ты еще недостаточно наказана за свое плохое поведение. – И гад перехватывает мое запястье, укладывая его мне на крестец, отчего прогиб в пояснице увеличивается, а попка оттопыривается сильнее. – Вот так, Люся…
Я прикусываю зубами наволочку, потому что толстый член в таком ракурсе достает до чего-то чувствительного, и мне все сложнее скрывать, каким наслаждением во мне отзывается каждый толчок.
Мое мычание привлекает внимание Стаха:
– Люся? Ты что-то хочешь сказать? – Мерзавец замирает, погрузившись до конца. – Опять на тему лингвистики? Считаешь, самое время начать дискуссию?
– Не-е-ет…
Но если он сейчас же не продолжит то, на чем остановился, то сильно пожалеет…
Впрочем, Стаху хватает одной шпильки, чтобы поддеть меня, и он возвращается к тому, для чего его, видимо, предназначила природа. Гад подло меняет угол входа, и у меня на попе проступают мурашки, а вдоль позвоночника испарина.
Тело буквально скручивает. Те самые «нечувствительные» соски трутся о простынь, даря болезненно-сладкое удовольствие. Жидкий огонь лижет оскверненную киску. От невыносимой сладости я сильнее напрягаюсь сама, и внутренние мышцы плотнее обхватывают член, хотя он и так двигается во мне очень плотно. Так плотно, что я чувствую весь мужской рельеф. Электрические вспышки бьют где-то рядом с изнывающим клитором, но лишь усиливают вожделение, не принося долгожданного оргазма.
Ну что ему стоит меня приласкать?
Он же умеет! Я уже это знаю!
Но когда я в очередной раз сжимаюсь на органе Стаха, он с рыком подтягивает одно мое колено повыше, раскрывая меня сильнее.
– Нет, Люся. Ты такая заноза, что я еще не выговорился! Хрен тебе! – И тут же выполняет угрозу, делая толчок.
Глава 16
Походу, у Стаха серьезно накипело.
Потому что аргументы у него все не заканчиваются, а я оказываюсь не готова к такому бурному обсуждению.
Ужасный человек. Не дай бог с ним в суде встретиться.
Заебет же, прости господи.
Он наконец выпускает мою руку и, придерживая за задницу, чтоб не соскочила, все-таки решает надо мной сжалиться.
Ну как, сжалиться… Моей пуговке все-таки достается внимание, только оно, скорее, дразнящее, чем освобождающее. Насадив меня на член, Стах пальцами добирается до клитора и кружит вокруг него, вместо того чтобы парой нажатий подарить мне долгожданный оргазм.
Ненавижу гада.
Хнычу от того, что мне хочется его прибить, но ведь если убью, он остановится…
И я даже не понимаю, чего хочу больше: кончить наконец или чтобы это неизведанное мной до сих пор продолжалось вечность. Откровенно говоря, в моей жизни чаще случалось, что первое возбуждение гасилось непосредственно самим сексом. Когда вроде бы и не больно, и иногда приятно, но ничего особенного. Кино посмотреть было бы не хуже. Так что я через три минуты после начала, обычно уже просто терпеливо дожидаюсь завершения.
А тут какой-то наглец просто в одно натягивание распаляет откровенную животную похоть. Это сбивало бы меня с толку, если бы я была способна соображать нормально. Но я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме толстого члена, распирающего меня, и пальцев, сводящих с ума.
Сквозь стоны, скорее напоминающие всхлипы, я слышу:
– Люся, ты таблетки пьешь?
– А-а-аспирин… – выдыхаю я.
– Жаль.
После этого Стах совсем звереет и превращается в животное. Я уже думаю, что он про меня забудет, но сначала господин адвокат придавливает клитор двумя пальцами и потирает, отправляя меня в нирвану. А потом мое дрожащее тело просто принимает грубые толчки, продляющие сладкую агонию…
Когда перед глазами немного проясняется, я начинаю осознавать реальный мир и ощущаю тяжелое дыхание рухнувшего на меня Стаха. Уткнувшись своим лбом в мой висок, он навалился на меня. Его подрагивающий орган лежит у меня на бедре, по которому стекают теплые густые капли спермы.
– Ты! – Я со всей силы пихаюсь локтем ему в живот.
– Не приставай. Щекотно, – бормочет Стах.
– Ты влез на меня без резинки!
– Виноват, исправлюсь, – обещает гад.
– Что? Да я больше никогда! Ты обещал быстро!
– А я быстро. Пожалел бедолажку. Ведь еще не прошло три часа…
Я аж воздухом давлюсь.
Хрена себе пожалел! Как жалелку не стер только!
– Слезь с меня, – стону я. – Чтоб я еще хоть раз съела у тебя кусок мяса…
Стах скатывается с меня и затаскивает себе грудь мое влажное от испарины тело.
– Это тебе за другое, – хмыкает он.
Неожиданно для себя я понимаю, что сил на разговоры у меня нет. Нетипично для меня, но такое ощущение, что меня напрочь заездили. Вроде и жаловаться лицемерно, и даже поднять руку не могу… Отложим разбирательства. Все потом.
С пола доносится приглушенный рингтон телефона. Где-то там под горой сброшенной одежды надрывается адвокатский мобильник. В отличие от меня, у Стаха с уровнем энергии все в порядке. Он выбирается из кровати и вполне бодро добывает себе телефон. Отвечает на звонок, стоя ко мне спиной, и я разглядываю, чего мне бог послал. Длинные ноги, узкие бедра и подтянутую задницу я отмечала и раньше, а теперь ловлю себя на том, что любуюсь.
Хорош, засранец. Особенно спина.
Если бы только что меня не
