Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв - Виктория Вишневская

Кобелина. Хотя я раньше таким же был. До знакомства со Славкой.

И что теперь? Они в кино поехали? На заднем ряду целоваться будут?

Как представляю, что этот хмырь её лапает — закипаю.

Отвратительный у тебя вкус, Пожарская. Выбирать так и не научилась.

— Так о чём поговорить хотел? — спрашивает Емельян. А у меня всё уже из головы пропало. Чёрт знает. Еле вспомню.

— Психолог детский нужен.

— Разве Мила не нашла?

— Нашла. Не подошёл.

— Плохой?

Язык не поворачивается его таким назвать. Просто не вижу смысла. Сам ездить в детский центр я не могу. Видеть пару раз в неделю свою бывшую — то же самое, что делать себе операцию без наркоза. Быть идиотом.

И демонстрировать ей Даню и Людмилу, которые для Славки наверняка как бельмо на глазу — ещё больший провал.

— Неважно. На примете есть кто?

— Детского — точно нет. У меня из детского только молочко, и то, потому что кожа от него реально классная.

Закатываю глаза.

— Ясно, — терплю поражение. И отвлекаюсь на вибрирующий телефон. Мельком замечаю, как к нам подходит официантка с первыми тарелками, и отвечаю на звонок.

— Демьян, привет, — раздаётся женский виноватый голос. — Это Люда.

— Я понял, — усмехаюсь. Судя по тону, опять что-то натворила… И как у неё это выходит?

— Тут такое дело… Я не смогу завтра с Даней к врачу поехать, завал на работе. Можно тебя попросить?

Прикрываю глаза и потираю переносицу.

Не хочу.

Не хочу опять ехать туда и видеть свою бывшую жену. Первый раз я отпустил её легко. Сам не понимаю как. Будто вырубил чувства. А сейчас, имея все шансы привязаться снова, не уверен, что смогу пропасть из её жизни.

Одна мысль, что мы живём в одном городе, уже заставляет жить как на раскалённом металле.

Захочется знать, как она здесь, с кем.

Но с другой стороны — я лучше, чем Люда с Даней, которых Слава видела на фотографии. Мало ли что Людмила ей скажет?

Чёрт, придётся.

— Ладно, — нехотя соглашаюсь. — Съезжу с ним.

— Спасибо огромное! Я, кстати, пирог сделала. Абрикосовый.

— Я уже в ресторане поел.

Как раз перед моим носом ставят пасту.

— А, хорошо. Всё равно ждём.

Отключаюсь, откладывая телефон.

Кажется, я начинаю уставать от этого.

— И чего ты на ней жениться не хочешь? — выгибает бровь Емеля, засовывая вилку в рот. — Хорошая же. Хозяйственная, добрая, сына любит.

— Херни не неси, — обрубаю. У нас не такие отношения, какими видит их друг. И как представлю нас как мужа и жену — аж челюсти сводит. — И рот заткни. А лучше с мылом вымой.

— Грубиян, — хмыкает, но затыкается. А я мысленно ощущаю скованность от завтрашнего дня. И злость. От того, что увижу Славу, которая провела ночь с мужиком.

Меня не должно это трогать. Но оно начало. И это охренеть как плохо…

Глава 13

— Станислава Александровна, у вас всё в порядке?

Дурдом. Я настолько плохо выгляжу после бессонной ночи, что это замечают коллеги?

Вчерашнее свидание оставило после себя осадок. То ли из-за того, что план Марины не сработал, и я обидела человека, то ли от появления Ярцева.

И самое отвратительное — сегодня у нас с ним сеанс. Довольно тяжёлый, учитывая, что мне надо будет поговорить с Демьяном наедине. Ради ребёнка, конечно.

И он как раз у меня через полчаса…

А пока, как призрак, не выспавшись, плетусь по коридорам, вяло отвечая на приветствия.

Малышня вместо садика, в котором сейчас вспышка гриппа, уже у логопеда. Минус одна боль и переживание, как там мои пупсы. Они рядышком, могу их увидеть в любой момент.

На планёрке быстро раскидываюсь с делами. И уже сижу в своём кабинете, забивая данные о Даниле в базу данных.

Нервно постукиваю по столу пальцами, не зная, послать его на физическое обследование или же обойдёмся без него. Причина молчания и так понятна, да и отклонений у него не видно. Но, может, перестраховаться?

Вздохнув, встаю из-за стола и направляюсь на выход, проверяя, пришли ли Ярцевы. Точнее, Ярцев и его сын.

Только открыв двери, вижу молчаливую картину — Данил залипает в телефоне, как и его отец. Оба поднимают на меня головы при звуке открываемой двери.

— Проходите.

Включаю режим сухаря. Чувства на замок, голова в работу.

Первые двадцать минут сеанса обычные — вновь проходим психологические тесты, перебрасываемся с Ярцевым информацией. Дальше — диалог с мальчиком наедине. Недолгий, для того, чтобы наладить контакт, и он мог мне довериться.

— Ты любишь играть? — с улыбкой спрашиваю у него.

Он кивает, показав телефон. Тычет на него пальчиком. А затем включает детскую игру — какие-то гонки. И передаёт аппарат мне.

— Хочешь, чтобы я попробовала? — растерянно спрашиваю.

Опять кивок, и я слушаюсь его, водя пальцами по экрану. Невдумчиво играю, лишь бы угодить мальчику.

— Игры ты любишь, я поняла, — мягко продолжаю. Демьян IT-шник, я не удивлена. В телефонах и компьютерах знает столько, что эта любовь явно передалась от него к сыну. Гены, мать его. — А с другими детьми? Нравится играть? Хочешь?

Забиваю на игру, смотрю только на Даню. Он нерешительно мнётся, а затем всё же неуверенно соглашается, пока моя машинка в игре врезается в столб.

— Отлично, — проигрываю в гонки и отдаю девайс обратно ему. — Я плохо в них играю. Научишь меня как-нибудь?

На грустном лице тут же появляется улыбка. Встав, я протягиваю ему ладонь, за которую он хватается. И мы оба выходим из кабинета к его отцу. Судя по виду и слегка покрасневшим щекам, он был на улице. Курил?

В соседнем кабинете ловлю Настю, администратора, которая как раз проходит мимо.

— Дань, пойдёшь пока поиграешь с другими мальчиками? Мне нужно поговорить с твоим папой.

Он вскидывает на меня нерешительный и в то же время удивлённый взгляд. Едва заметно приоткрывает губы. Впервые за эти два сеанса пытается что-то сказать?

Боится идти?

На его макушку падает большая ладонь Демьяна.

— Иди, поиграй, — мягко отзывается мужчина.

Болит ли сердце? Ужасно. Но за моих мальчиков. Которые никогда и не узнают ласки от родного отца.

Даня, на удивление, слушает его беспрекословно. И взяв разговорчивую Настю за руку, под её рассказы идёт вместе с ней в игровую. Оставляет нас наедине с Демьяном.

— Зайдём в кабинет, — прошу его. И, скрестив руки на груди в защите, вхожу в кабинет. За стол не сажусь — только подхожу к нему, упираясь в него