Танец нашего секрета - Алина Цебро

— Без проблем.

Хватаю сосиску в тесте с её тарелки, откусываю и закатываю глаза от удовольствия. Подмигиваю. Она, конечно, дерзкая — посмотрите только! — вскакивает и выбивает булочку у меня из рук.

— Прекратите!!! — слишком утробно произносит Райан, даже не смотря в нашу сторону. Он прикрывает глаза, потирая виски. Его всё задолбало? Я хотела вчера сбежать! Так позволил бы! На меня нападают, а не я, что сейчас то не так? Господи!

— Я поем в комнате, — отвечаю спокойно и снова подмигиваю Джули. — Спасибо за еду.

Не ссорюсь. Хотя знаю, что одной левой уложу её на пол, даже в этом состоянии. Но я и правда благодарна. За еду. За то, что меня не держат голодной, как настоящую заключённую.

Поднимаюсь наверх в той же гробовой тишине, и даже не хлопаю дверью.

Глава 17

Райан

Ставлю кружку на стол с чуть большим усилием, чем нужно, и бросаю взгляд на Джули — как раз в тот момент, когда Лив исчезает на лестнице.

— И по какой причине ты хотела оставить её голодной?

— А по какой причине я должна хотеть её накормить?

Раздражение вспыхивает, но я лишь выдыхаю. Наверное, стоит попросить Джули вести себя вежливее. Оливия тут гостья, пусть даже не для всех нежеланная.

Я сдерживаюсь изо всех сил. Потому что рядом с ней что-то во мне начинает сбиваться с ритма. Не эмоции. Не влечение. Не мысли. Просто — физически. Как будто тело теряет баланс. Сердце бьётся не в такт. Внутри всё дергается, качается, трещит по швам. Я иду — и чувствую, как расплываюсь по краям.

Это не страсть. Не боль. Не ненависть.

Это просто — я.

Просто — она.

Просто — мы.

Когда-то я мечтал о большой семье. О шуме за ужином, о смехе в коридоре, о том, чтобы никому не приходилось чувствовать себя одиноким. Но никогда, НИКОГДА, не думал, что именно Лив заберёт у меня друга. А её отец — всю мою семью.

И что теперь делать?

Сделать то, что должен. А потом — уехать? Забыть? Отпустить? Перестать ненавидеть?

— Я оделась.

Поднимаю голову. Прошло всего три минуты. За это время она успела поесть, переодеться и собраться?

— С каких пор ты так быстро одеваешься?

— А что? Ты думал, я умею только быстро раздеваться?

Бамс.

Все усмехаются. Блейн краснеет до корней волос. Джули опускает глаза. А я стою, будто в тумане, и смотрю на это всё сквозь щёлку прищуренных век.

Медленно поднимаюсь.

— Пошли. Дорога двадцать минут. Надо заехать по пути в магазин. Купим тебе шапку и шарф.

Лив кивает и выскакивает за дверь, не оглядываясь.

Глава 18 "Сердце"

Оливия

Голова ноет не резко, а глухо, будто изнутри черепа кто-то постукивает костяшками пальцев по кости. Тупо. Назойливо. Я сижу босиком на кушетке. Все исследование позади. Теперь жду вердикт, как приговор, хотя мне и всё равно.

Утром Райан в магазине принёс мне всё: джинсы, футболки, пижаму, шарф, шапку, толстую куртку, косметику, бельё. Особенно запомнилось, как он, не моргнув глазом, объяснял консультантке, что мне нужно выбрать лифчик и трусы. Потому что я, мол, «сейчас не в настроении». Я тогда забыла обо всём. По-настоящему. Мне было плевать — на цвет, на размер, на то, что вообще существует мир за пределами этого магазина

Но улыбнулась. Искренне.

Он поднял пару огромных трусов, покрутил перед лицом, как артефакт, и с видом человека, решающего судьбу цивилизации, спросил:

— Какие ей подойдут?

Он знал: я не стану выбирать. Он выбрал за меня, и этим забрал у меня даже тяжесть выбора.

Девушка на кассе, упаковывая пакет, тихо сказала:

— У вас потрясающий парень.

Потрясающий. Парень.

Слова ударили, правда ударили. Потому что я — пустая. Внутри ни гнева, ни страха, ни надежды. Ничего. Но это — это — кольнуло.

Я не разговариваю ни с врачами, ни с Райаном. Просто смотрю на свои ноги — бледные, в синяках, будто чужие.

— У вас сотрясение, — говорит доктор. — Нужен покой. Нужно побольше лежать, поменьше переживать. Много есть и пить.

Я усмехаюсь.

Покоя мне не видать. Вчера я уже взорвалась — кричала, била кулаками, призналась себе в боли. Мой характер не терпит тишины. Он требует бури. Сейчас я думаю о полке в магазине. Там стояла чёрная краска для волос. Впервые за годы захотела стереть себя. Не изменить, а именно стереть. Но Райан покачал головой.

— Не трогай.

— Почему? — спросила я, не глядя на него.

— Потому что ты рыжик.

Сказал так, будто это закон мироздания. Как то, что вода течёт вниз. Как гравитация. Как то, что сердце бьётся, даже когда не хочешь. Или как восход солнца и его же заход. Всегда ведь за ночью следует рассвет.

Я закусила губу, чтобы не выдать дрожь в голосе. А сейчас…

Достаю телефон — тот, что купил мне Пирс. Пролистываю контакты, которые он сам вбил: только он, Блейн и домашний номер. Забавно: «Райан Пирс» значится как «Райан Пирс». А Блейн — просто «Блейн». Я стираю имя Райана. Пальцы дрожат. Пишу:

«Сердце»

Не даю себе опомниться.

Потом открываю чат с Блейном. Каждое слово взвешиваю пока пишу:

«Научу драться, если купишь мне чёрную краску для волос. И никому не скажешь»

Я вижу себя в зеркале, посмотрела всё же. Волосы теперь это — короткие, неровные пряди, будто их вырвали, а не срезали. Цвет — рыжий, да. Но не тот. Раньше он был огнём. Пламенем, что горело даже под дождём. Теперь просто... грязно рыжий, тусклый. И я надеялась: стоит мне вытравить свой настоящий цвет — и воспоминания исчезнут. Исчезну я.

Через секунду приходит ответ:

«Ок. Если что — не я тебе её дал»

Вряд ли хоть для кого-то останется это секретом, но хотя бы будет чем заняться в доме. Ведь сидеть я, правда не смогу.

Я убираю телефон в карман, не отвечая.

В дверь заходит Райан. Подходит. Опускается на корточки передо мной. Поднимает взгляд. Наши глаза сталкиваются, и сразу, причём мгновенно, сердце бьётся в груди, тараня мне рёбра.

От Райана. От Райана.

— Мы можем идти, — говорит он. — Указания получил.

Он смотрит на меня, как на ребёнка, которого надо всему научиться, которому нужно помочь и сжалиться. Получил он указания, а мне ведь ни слова не сказали. А я как бы… совершенно летняя. Но в этом взгляде, в том, что Райан на меня то и дело бросает,