Невезучая В Любви - Кива Харт

— И посмотри, кто из нас оказался подготовлен, — сказал он, раскладывая еду.

Тейлор покачала головой, но, когда он протянул ей тёплый свёрток из фольги, она его взяла. Хрустящий хлеб, расплавленный сыр – простая еда, которая после подъёма казалась божественной.

Какое-то время они ели молча, глядя на долину. Ветер трепал её волосы. Райан налил горячий шоколад из термоса и передал ей дымящуюся чашку.

— Помнишь, как Эмма притворялась, что сбежит в эти горы? — наконец сказала Тейлор, и её голос зазвучал легче. — Она собрала сумку с печеньем Pop-Tarts и комиксами и дошла аж до вашего палисадника.

Райан рассмеялся — низким грудным смехом.

— Ей было семь. Она думала, что сможет выжить на сахаре и Человеке-пауке.

— И ведь она бы попыталась, — улыбнулась Тейлор.

— Ты тогда ходила за ней хвостом, — он откинулся на спинку скамьи, вытянув свои длинные ноги.

— Она моя лучшая подруга, — ответила Тейлор.

— А ты – её, — тихо произнёс Райан.

Тейлор взглянула на него, поражённая теплотой в его голосе. На мгновение никто из них не отвёл глаз. Затем Райан откашлялся, разрушая чары.

— Помнишь, как ты притащила сюда блокнот и не давала никому из нас его читать? — спросил он.

— Мне было двенадцать, — её щёки вспыхнули.

— Ты смотрела на меня так, будто я выпытываю гостайну.

— Этот блокнот до сих пор у меня. Он ужасен, — Тейлор рассмеялась, качая головой.

— Спорим, что нет, — сказал Райан, прихлёбывая шоколад. — Что там было?

В животе всё перевернулось. Она до сих пор помнила ту обложку: розовую, в блёстках, с поломанной спиралью. Страницы, исписанные сердечками и напыщенными диалогами. История, которая была наполовину фантазией, наполовину списком несбыточных желаний. История о девушке, которую покорил парень, очень похожий на него.

Ни за что. Он никогда не должен узнать.

— Просто рассказы. Ничего особенного, — Тейлор заставила себя пожать плечами.

— Да ладно тебе, — он прищурился с усмешкой. — Ты опять увиливаешь. Если бы там было ничего особенного, ты бы не вела себя так, будто я запрашиваю коды от ядерных ракет.

Жар пополз вверх по шее.

— Может, я писала про единорогов.

— Про единорогов, значит? — его улыбка стала шире. — Это объясняет тот испепеляющий взгляд, когда я пытался подсмотреть. Ты охраняла государственные секреты о радужных лошадках.

— Именно, — она вздёрнула подбородок, вызывая его на спор.

— Ты всегда была склонна к драматизму, — Райан хмыкнул, качая головой.

Тейлор выдавила смешок, хотя пульс всё ещё частил. Драматизм был куда безопаснее правды. Если бы он когда-нибудь узнал, что она исписала десятки страниц, мечтая о нем – о Райане Картере, который был старше, недосягаем и до безумия хорош собой, – она бы не пережила этого позора.

— Когда-нибудь ты мне расскажешь, — он откинулся на скамью, всё ещё ухмыляясь.

— Даже не надейся, — пробормотала она, делая очередной глоток.

Но даже когда она попыталась сменить тему, камень со звездой в её кармане казался тяжелее – словно он знал, что она лжёт.

Райан проснулся ещё до рассвета. Он лежал и пялился в потолок съёмной квартиры, слушая, как старый радиатор лязгает и шипит, словно споря сам с собой. Он надеялся, что усталость наконец возьмёт своё, но мысли не давали покоя. Они по кругу возвращались к вчерашнему дню.

Дело было не в походе. И не в виде, хотя панорама гор и бледное зимнее небо выглядели как на открытке. Нет, не спать его заставляла Тейлор.

Её растрёпанные на ветру волосы, раскрасневшиеся от подъёма щёки и глаза, сиявшие, когда она вертела в руках этот камешек, будто величайшее сокровище.

Она сжимала его так, словно ей вручили корону, а не обычный гладкий камень. И это выражение её лица… оно ударило Райана куда-то под дых, лишив равновесия.

Он с тихим стоном провёл ладонью по лицу. Вот именно поэтому он так долго не возвращался. Её всегда было «слишком много» – слишком упрямая, слишком умная, слишком уверенная в том, чего хочет, даже в детстве. А сейчас? Сейчас она уже не ребёнок. Теперь она женщина с таким смехом, от которого у него до сих пор почва уходит из-под ног, и с улыбкой, которую она пытается скрыть, когда думает, что на неё никто не смотрит.

Этот смех. В темноте он прокручивал его в голове десятки раз. Он пробрался ему под кожу – знакомый, но изменившийся, словно старая любимая песня, исполненная в другой тональности.

А ещё этот блокнот.

Когда он спросил, о чём она писала все эти годы, она увильнула, выдумав историю про единорогов. Он не поверил ни на секунду. Тейлор никогда не умела складно врать. Она начинала отводить глаза и говорить отрывисто – точь-в-точь как вчера на скамейке.

А значит, то, что она написала, имело значение. Значит, это было что-то, чего она до сих пор не хотела ему открывать.

Райан перевернулся на другой бок и с силой взбил подушку, но это не помогло. Вопросы обступали его всё теснее. Почему она прячется? Чего боится? И почему, чёрт возьми, для него это сейчас так важно?

— Потому что ты просто не можешь держаться от неё подальше, — подсказал предательский внутренний голос.

Он резко сел, запустив руки в волосы. Ладно. Он не может держаться в стороне. И не хочет. Квест продолжается, и, если она думает, что он позволит ей одной бродить по всяким глухим местам, она просто сошла с ума.

Райан свесил ноги с кровати и потянулся к джинсам, натягивая их и не обращая внимания на холодный пол. Он убеждал себя, что всё это ради безопасности, осторожности и здравого смысла. Но даже просовывая руки в рукава куртки, он понимал: дело не только в этом.

Дело было не в записках.

Дело было в Тейлор.

И в том, что каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел её там, на горе: с дикими волосами, раскрасневшимися щеками и пальцами, крепко сжимающими то, что предназначалось только ей.

Райан схватил ключи и направился к двери. Ему определенно нужен был кофе. Но больше всего ему нужно было увидеть её.

Колокольчик над дверью кафе звякнул, когда Райан переступил порог, стряхивая холод с плеч. Внутри пахло