Вне правил - Анель Ромазова

Сердечко разгоняется.

Опускаюсь на колени. Поправляю член, чтобы резинка от трусов ему на горло не давила. Яйца до боли тянет и ломит. Сперматоксикоз аварийно дурманит мозги.

Эм..

Твою мать!

Зрение подводит, перебивая обзор красными кругами. Я готов, но оказывается не готов. Во рту мгновенно сохнет, что и глотать нечего. Пухлый треугольник. Гладкая. Чистенькая. Румяная. Сознание креном тащит. Скажу по более, крутит вертушку, только и успевай равновесие вылавливать.

Вытягиваю губы в дудку и смачно выдыхаю. С хрипом дышу. Яську вверх подбрасывает потоком моего воздуха вблизи от ее холмика. Трясется, знаю, что не от холода.

Беру ее под коленки и сажу на плечи, зарываясь восхищенной мордой в промежность.

Обалдеть!

От запаха этой девочки, просто обкончаться можно.

Ахуеть!

Я, честно говоря, в шоке.

= 14 =

С чего начать?

С Чего?

Бляя, Натан, раздупляйся резче.

Минут пять проходит, а все еще вожу носом по шелковой щелке Царевны, забыв напрочь, как делать куни.

Клянусь богом, держу ее за задницу нихуя не смело. Не отважно тискаю упругие полушария, как всегда в той, нормальной своей, жизни делаю.

Инструкция пошагово перед глазами вертится. Толку то, арбская вязь. Абджад. При всем желании не поймешь, что написано.

Перво — наперво увлажнить, выуживаю из закромов поплывшего черепа, относительно верную мысль.

Было б, чем увлажнять. Язык к небу присох от разбившего волнения. При всем моем похуизме, испортить Зайке — Ясеньке ее первый оргазм, откровенно побаиваюсь. Смазать там впечатления, лишить послевкусия и не добросить до космоса

Самая натуральная издевка. Я мокрый с ног до головы но, не там где нужно. Вытаскиваю язык и ловлю стекающую по переносице каплю. Не задерживаясь, пока не обсохла и не испарилась, переношу Ясеньке на клитор.

Царевна шарахается, словно ее из — под низу ударом молнии прошибло. Сокращается по всему периметру ощущаемых мной мышц.

Чтоб долго не мучиться с орошением, наклоняюсь. Трусь макушкой по сухой и равнодушной ко мне киске. Губами развозюкиваю и получается, что я ее практически взасос целую в половые губы. Похотливым пауком, поймавшим белогривую муху в паутину, впиваюсь пальцами в обворожительный зад. Беспардонно мну.

— Ж.животное. ты грязное животное, — раздается Строгая зажатым всхлипом.

Щекочу кончиком языка постепенно набухающий бугорок. Всем нутром чувствую неудобоваримый подвох, но определить в каком месте он кроется, хоть убей, не могу.

— Натан. Натан, пожалуйста. прекрати. мне неприятно, — Яська вопреки своей боевой натуре, упрашивает жалобно. Рассчитывал услышать другое, но..

Ей неприятно.

Поднимаю на нее взгляд, отчего-то ощущая себя озверевшим кретином. То ли фазы в башке на место встали, но скорее вымораживает дрожащий, едва не срывающийся на плач, голосок Царевны.

Сглатываю, и че — то как — то мне, пиздец, не хорошо. В моральном плане. Вроде и возбуждение есть. Яська связана. Бери — не хочу. Но получается, что насильно и через принуждение не хочу.

Поднимаюсь и не глядя, развязываю прочный узел на веревке. Психовано дергаю подол сарафана и прикрываю Яську.

Отхожу, до жжения натягивая на макушке волосы. Сердце колотится, как бешенное, от ощущения нежного девичьего тела, которое недавно руках держал. Кончиками пальцев не престаю ощущать мягкость ее кожи.

Схуяли остановился? Необъяснимый бзик, но не хочу так.

Обостренным слухом внимаю, шуршание позади себя. Царевна в спешке одевается, пока я таращусь охуевши — пристальным взглядом на мерно текущую водную гладь.

Вот оно, то самое выражение — приплыли к воздержанию. Достигли обломинго восьмидесятого уровня.

Хер стоит. Я стою, как прибитый гвоздями к одной точке. И поперек глотки стоит, что ничего неприличного со Строгой делать не собираюсь. Мартышка с колотушками лупит по яйцам, они надрывно пульсируют и сжимаются, не получив разрядки.

Надо срочно занырнуть и остудиться.

Чем Ясенька непременно воспользуется и ломанется прочь. Верчу шею, оглядываясь.

Ля, точно.

Вот не надоело ей убеждаться, что я вынослив, как дикий мустанг из таких же диких прерий?

Срывается и наутек. Противореча ее и, непонятным мне, намерениям, ловлю в шаге от границы леса.

Тут же протестующий стон срывается с губ Царевны, поверх накладывается мое гневное рычание.

Вот и поговорили.

Собственно, исчерпывающая беседа двух разумных индивидов. Всем, все понятно. Строгая бесится от бессилия. Натан заебся с ней бороться, но упрямо мешает самоликвидироваться с полей сражения.

Яська по типу зажигалки, чиркнула по мне, как по спичке и воспламенила в раз.

Сажу себе на бедра, полыхающую в ярости ведьму. Слабоумие и отвага — это ее первостепенные черты характера. Нихера не боится. С оттяжкой лепит пощечину.

— Я тебя прокляну до седьмого колена. Чешуей покроешься, ни есть, ни пить, не сможешь, — мстительно выворачивает, пока я несу ее к речке, охладить свой пыл.

Возится задницей, прекрасно уместившейся в моих ладонях. Ухмыляюсь на ее, искривленную всеми видами негатива, мордашку. Нисколько не портит.

Красивущая сучка, даже со сморщенным носом. Глазищи на всю ширь распахнуты, вблизи различаю в сером цвете, немного сиреневого отлива.

Вот это я ебу даю. Вместо причинных мест, цвет радужки по спектру анализирую. Резко сдергиваю объектив на, вздымающиеся от бурного дыхания сиськи.

Апасна!

Страшна впечатляет.

Благо, что в студеную водичку ступни погружаю.

— Как я до седьмого колена потомство наклепаю? — вопросительно вздернув бровь, наслаждаюсь, до талии окуная, повисшую на мне заразу, в ледяной поток, — Ты ж на меня нестоямбу наслала, — стебу, толкаясь Ясеньке в промежность, твердым, как бетон, хуем. Ощущение портится слоями ткани. Ахает Царевна встревожено, невольно хватаясь мне за плечи, — Чуешь, моя неопытная ведьма. Порча твоя — говнецо, работает в обратную сторону и против тебя.

— Это пока… подожди. Она просто не в полную силу вошла, подведет в самый ответственный момент, — выцеживает сквозь стиснутые зубы.

— Вот сама же толкаешь проверить.

— Проверь, я тебя потом во всех пабликах ославлю. Невесте твоей напишу, чтобы не связывалась с убогим импотентом, — подтверждает свои слова уверенным кивком головы.

А-а-а! Бесячая ведьма!

Взбрыкнув, сдергиваю ее с себя и бросаю в воду. Мне уже по пояс. Яська на голову ниже. Топориком идет ко дну, нелепо барахтаясь руками, в поисках, за что бы зацепиться.

Секунда дело, но аттракцион зачетный.

Если честно, я охреневаю постоянно, без перерыва на покурить.

Выхватываю в ее хаотичных действиях, полное отсутствие сноровки. Плавать Царевна не умеет.

Да, твою же мать!

Колочу первосортный мат на всю округу.

Я не я, и не мои телодвижения. Вместо того, чтобы дернуть ее