Чего бы это ни стоило - Анна Хаккетт

— Он… признался?

Бастиан кивает и наливвает себе еще бурбона. — Да. Перед тем как я привел приговор в исполнение.

— Мой семнадцатый день рождения… Он опоздал на праздничный ужин, его не было в городе. Мне показалось, он ведет себя странно. Боже… — Я вцепляюсь в планшет. — Это был первый раз, когда он убил как “Убийца с красной лентой”.

Он знал, через что я прошла, и после этого пошел и сделал то же самое с другими.

Бастиан берет меня за руку и сжимает. — Мы не состоим из чего-то одного, Ларк. Он всё равно любил тебя.

— Может быть. — Я больше не верю в это. Я провожу по экрану и открываю другую статью. Замираю, резко вскидывая голову. — Бастиан, здесь написано, что убийство в стиле “Красной Ленты” произошло три месяца назад. В Филадельфии. — Я встречаюсь с ним взглядом. — Эд тогда был уже мертв.

Он кивает, помешивая напиток в стакане. — Я знаю.

— Это подражатель? — Я сканирую статью. Молодожены убиты в брачную ночь. Те же жестокие раны, та же лента на телах. На секунду вспыхивает безумная надежда. — Может, Эд всё-таки не был серийным убийцей?

— Эд признался, Ларк. — Бастиан вздыхает. — Казалось, он даже испытал облегчение.

Я перечитываю детали нового убийства. — Значит, кто-то пытается скрыть свое преступление, свалив его на “Убийцу с красной лентой?”.

— Нет.

Я хмурюсь: — Не понимаю.

— Я изучил каждое убийство в мельчайших подробностях. — Он делает глоток. — Эд работал не один.

Дыхание перехватывает. — У него был напарник?

— Судя по всему, да.

Я вскакиваю. Почему-то это кажется еще хуже. — Он доверял кому-то настолько, чтобы убивать вместе. Кому?

— Эд не сказал мне имя.

Внутри меня вспыхивает искра. — Ему? Это мужчина.

— Это всё, что я вытянул из Эда — что его сообщник мужчина. Большинство серийников мужчины. Жестокость убийств и способность справиться сразу с несколькими жертвами это подтверждают.

Я чувствую, как чувство внутри меня растет, вздымаясь волной.

Бастиан опускает стакан, его взгляд прикован к моему лицу. — Я знаю этот взгляд.

— Я найду этого ублюдка, кем бы он ни был. — Я не могу призвать к ответу Эда. Но это — это мне под силу. — Я не дам ему убивать снова. — Я тычу в фотографии. — Потому что мы знаем, что он не остановится.

— Ну, прямо сейчас ты ни на какую охоту не пойдешь. Тебя пырнули ножом, тебе нужен отдых.

Меня переполняет энергия. Теперь у меня есть цель. — Мне не нужно много спать. Я…

Он хватает меня за руку. — Ты никуда не уйдешь. Не в таком состоянии: взвинченная, раненая и уставшая.

Я прищуриваюсь: — Я полностью себя контролирую.

— Ты пережила тяжелейшее потрясение, Ларк. Оно может накрыть тебя снова в любой момент.

— Со мной всё нормально. — Я не привыкла, чтобы кто-то за меня переживал или командовал мной.

— Ты будешь спать, — отрывисто приказывает он. — А завтра утром мы позавтракаем и решим, как выследить этого убийцу.

Он говорит как человек, привыкший, добиваться своего. — Ты мне не отец, Торн.

Он бросает на меня обжигающий взгляд: — Я знаю.

По телу пробегают мурашки. — Ты не можешь мне приказывать.

— О, еще как могу, — самоуверенно заявляет он.

— Самовлюбленный придурок.

Он указывает на меня пальцем: — Просто послушай голос разума хоть раз.

— Еще раз ткнешь в меня пальцем и я его отрежу.

Я чувствую, как воздух между нами меняется, электризуется.

Вот оно. Я цепляюсь за это состояние. Концентрироваться на гневе куда лучше, чем на боли и обиде, лучше, чем на том, что в этой папке.

Я прыгаю на него.

Он ловит меня. Черт бы побрал его силу. Он снова заматывает меня в этот чертов плед, как сосиску. Я пытаюсь высвободить руки.

— Ты будешь отдыхать, Ларк. Поспишь, и утром поговорим. — Он поднимает меня с легкостью. — Я бы перекинул тебя через плечо, но не хочу тревожить рану.

— Бастиан! — Я пытаюсь вырваться. — Ты об этом пожалеешь.

Его низкий, сексуальный смех окутывает меня, пока он несет меня внутрь. — Не думаю.

Он шагает прямиком в спальню. Бросает меня на кровать и я один раз подпрыгиваю на матрасе. Выпутываюсь из пледа и зло смотрю на него снизу вверх. — Ты не можешь меня здесь удерживать.

Он достает что-то из кармана и я слышу лязг металла. Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, он хватает меня за руку, и — щелк! — я прикована наручниками к изголовью.

— Серьезно?! — Я дергаю за металлическую цепь.

Бастиан выглядит очень довольным собой. Затем он тянется к пуговицам своей рубашки и начинает их расстегивать. Сердце делает кувырок. Секунду спустя он скидывает одежду, и я замираю.

О Боже. Он идеален.

Гладкие мышцы груди, ни одного лишнего волоска. Пресс — четкие рельефные линии и впадины. Я не знаю, куда смотреть в первую очередь.

— Ты никуда не уйдешь. — Он разворачивается и идет в свою гардеробную. Я успеваю заметить её через открытую дверь: ожидаемо, она огромная. Наверняка забита дизайнерскими шмотками до отказа.

— Придурок! — кричу я ему вслед.

— Только сейчас это поняла? — откликается он.

Я откинулась на подушки.

Он возвращается в шелковых темно-синих домашних штанах. Они низко сидят на бедрах, облегая мускулистые ноги.

В мгновение ока между ног становится мокро. Черт бы всё это побрал.

Он выключает свет и тянется ко мне. Когда он начинает расстегивать мои джинсы, я дергаюсь.

— Ты что творишь?!

— Лежи смирно. — Он стягивает джинсы с моих ног. — Нельзя спать в джинсах. — Он ложится рядом со мной. — Спи.

Я ни за что не усну. Я с шумом хлопаю свободной рукой по подушке. — Даже не надейся.

Он слишком близко. И от него слишком вкусно пахнет.

— Еще как уснешь.

ГЛАВА 14

Бастиан

Я зашевелился и открыл глаза. Сначала даже не понял, почему сплю поверх покрывала.

Солнечный свет отчаянно пытался пробиться сквозь жалюзи. Я нащупал пульт на