Балерина для отца-одиночки - Вера Ро

Закрываю глаза, надеясь, как и Ярик, провалиться в спасительный сон, но вместо этого мысленно рисую перед собой узкую, неудобную, заставленную коробками подсобку. Против воли начинаю прокручивать возможные варианты. Стеллажи от стены до стены, с выдвижными ящиками для мелочевки и нишей с вешалкой для костюмов. Угловую конструкцию, чтобы использовать мертвую зону. Прочные металлические кронштейны, а не эти кривые саморезы, вкрученные в рыхлую штукатурку. Но об этом, конечно, лучше посоветоваться с Виктором. Ему виднее.

Ворочаюсь с боку на бок, но сон так и не идет. В конце концов, с раздражением вздыхаю, встаю и иду на кухню. Достаю из рабочей папки чистый лист и карандаш. Переношу на бумагу то, что не дает мне уснуть. Не полноценный проект, конечно, просто эскиз, набросок. Покажу завтра мастеру, чтобы не тратить время на пустые объяснения.

Меня отпускает только когда на бумаге появляется вместительная и удобная система хранения. Только тогда я возвращаюсь в постель и наконец проваливаюсь в короткий, тревожный сон.

Утром бужу Ярика пораньше, что бы он успел не только умыться, но и принять душ. Проводив его в школу, еду в студию, испытывая щекочущее предвкушение. А вместе с ним и легкое раздражение на самого себя за такую реакцию.

У дверей студии встречаюсь с Виктором, долговязым плечистым мастером приблизительно моего возраста. Пожимаем друг другу руки и заходим в студию, где нас встречает ошарашенная Татьяна.

— Доброе утро, — здороваюсь я. — Не пугайтесь, мы ненадолго. Только замерить стены подсобки.

— Здравствуйте, Клим. А зачем вам мерить стены подсобки? — еще больше удивляется она, недоверчиво косясь на Виктора.

Неужели еще не в курсе?

— Чтобы установить новую систему хранения. Вчера случилось небольшое чэ пэ. Олеся вам не говорила? Она здесь?

— Нет и нет, — машет головой Татьяна. — Утреннее занятие я провожу одна, Олеся должна приехать только к одиннадцати, — поясняет она, отступая в сторону в приглашающем жесте. — Да вы проходите.

Значит, Олеси здесь нет, — испытываю я укол глупого иррационального разочарования.

Мы проходим мимо зала с одетыми в спортивную форму детьми, провожающими нас любопытными взглядами.

— Боже… — шепчет Татьяна, отворив дверь подсобки. — Надеюсь, никто не пострадал?

— Нет, все в порядке, но полки лучше заменить.

— Развлекайтесь, — разрешает она, махнув рукой. — А я пойду, если вы не против, у меня занятие.

— Конечно, — киваю я.

Виктор в это время, не теряет времени даром, внимательно осматривая полки.

— Дело дрянь, — заключает он, когда мы остаемся одни. — Стена сыпется, крепление никакие…

В подтверждение своих слов он берется за одну из верхних полок, проверяя ее на прочность, и происходит то, чего я так боялся — тяжелая полка со всем содержимым обрушивается вниз, увлекая за собой и соседнюю. Крепления отваливаются от стены вместе с внушительным куском штукатурки, вздымая в воздух облако пыли.

Мы молча смотрим на образовавшийся завал.

— Капец… — выражает за нас мысль Татьяна, возникшая в дверном проеме.

— По-быстрому, похоже не выйдет, — философски вздыхает Виктор, подтверждая ее слова. — Сейчас вызову своих ребят, чтобы сразу все разобрать. Вынесем лишнее, а потом уже будем смотреть, что делать со стеной.

— А я своих ребят пойду отпущу, — обреченно подытоживает Татьяна, удаляясь из подсобки.

Виктор созванивается со своей бригадой рабочих. Я же растерянно смотрю на часы. Мне уже давно пора быть на работе. Но вместо этого, я зачем-то начинаю разгребать завал.

Рабочие Виктора появляются спустя каких-то десять минут, словно были уже наготове. В считание минуты они выносят из комнатки все лишнее, разбирают стеллажи и полки, вернее, то, что от них еще осталось, убирают отвалившийся кусок стены, место которого теперь занимает глубокий неаккуратный кратер.

В самый разгар этого действа открываются входные двери студии и на пороге появляется Олеся.

Она замирает, окидывая взглядом масштаб бедствия. Ее лицо бледнеет, а в огромных распахнутых глазах застывает настоящий ужас.

Пожалуй, впервые со дня нашего знакомства я вижу ее настолько растерянной и совершенно выбитой из колеи.

Глава 20

Олеся.

Я застываю на пороге, не в силах сделать ни шага. Мой взгляд скользит по груде щебня и пыли, что еще недавно было стеной, по разобранным до основания стеллажам, по ящикам, беспорядочно сгруженным прямо в коридоре. Гул в ушах заглушает даже звук собственного сердца, которое, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Что они творят?

Холодная липкая паника расползается внутри, стоит лишь подумать о занятиях. Сегодня же вторая смена, младшая группа, потом индивидуальные уроки… И все это придется отменять. Переносить на выходные и другие свободные дни. Обзванивать родителей, извиняться, придумывать что-то. А сколько это займет времени? День? Два? Неделю? Мы же не можем заниматься в зале, который граничит со строительной площадкой!

Мой взгляд сам собой находит Клима среди рабочих. Он виновато смотрит в ответ, словно школьник, пойманный с футбольным мячом у разбитого окна.

И я бы даже посмеялась над этим, если бы не зарождающийся гнев.

Да как он только посмел устроить этот апокалипсис в самый разгар рабочего дня?! Без предупреждения! Без спроса!

Из-за его маниакальной тяги к контролю теперь все пойдет кувырком!

Сжимаю кулаки, чувствуя, как дрожь бежит по рукам. Я безумно злюсь. Но на Клима ли?

А что, собственно, он сделал не так? Спас меня вчера от падающей коробки, увидел проблему и попытался ее решить. Так в чем он виноват?

Ни в чем.

Головой я это прекрасно понимаю. И только это чудом сдерживает меня, чтобы не высказать свои претензии вслух.

— Кхм… Доброе утро, Олеся, — Клим первым нарушает молчание, успевая взять себя в руки. Его голос звучит по привычному уверенно, а от былого раскаяния во взгляде нет уже и следа. — Как насчет крепкого-крепкого кофе и сладкого-сладкого торта в ближайшей кофейне за углом? Я угощаю, — невозмутимо предлагает он. — Заодно, хочу кое-что обсудить.

С тоской вспоминаю свой брошенный завтрак. Мысли о срочных звонках и отменах занятий все еще вихрем крутятся в голове, но я понимаю, что стоять здесь и паниковать бессмысленно. Так что я теряю?

— Идем? — повернувшись, спрашиваю притихшую Таню.

— Почему бы и нет, — пожимает она плечами.

— Отлично, — Клим расплывается в очаровательной улыбке. — Виктор, мы ненадолго, — предупреждает он огромного мужчину, единственного здесь кроме Клима без спец формы. — Не будем вам мешать.

В кофейне пахнет кофе и свежей выпечкой. Мы усаживаемся за столик у окна, и Клим заказывает всем троим капучино. От торта мы отказались еще на