Заноза для соседа. Тает все - Саша Кей

И лишь убедившись в моей покорности, он, не выходя из меня, перекладывает мои ноги на одну сторону и разворачивает на бок. Вынуждает прижать колени к груди и буравит мою дырочку, то стискивая попку, то сжимая грудь. Я уже задыхаюсь от переполняющих меня ощущений, но падишах не спешит закончить. Он наслаждается моей киской и каждый мой стон воспринимает как доказательство своей правоты.

Стах не пытается ублажать меня. Прямо сейчас он все делает только ради собственного удовольствия, но мне от этого не легче. И к тому моменту, когда Стах укладывается за моей спиной, плотно прижимается грудью к моим влажным лопаткам и, погладив живот, средним пальцем массирует клитор, я уже готова драться за оргазм.

Глава 20

Утром я не просыпаюсь, а выхожу из комы.

С трудом разлепляю глаза и смотрю на бодрого Стаха, который собирает завязанные презики. У этого мерзавца оказалось с собой два, и под этим предлогом в третий и последний раз, перед тем как отключиться, я настояла на оральном варианте.

Я в этом деле не мастер, да и размеры совсем некомфортные, но нареканий не поступило. Поделившись со мной терпкой спермой, господин адвокат все-таки внял моим увещеваниям, что сверхурочная работа не входит в тестовый заезд, тьфу, задание, и дал мне передышку.

И сейчас, глядя на меня, Стах поправляет член в джинсах и недовольно вздыхает:

– Кажется, я был недостаточно добросовестным…

Я молча, но красноречиво накрываюсь вторым одеялом.

– Ну ладно, у нас еще новогодняя ночь впереди.

Что?

Мне сразу вспоминается поговорка: «Как новый год встретишь, так весь год и проведешь». Нет. Я от такого только ноги протяну. Я уже чувствую себя не как двадцатидевятилетняя женщина, как фронтовая героиня, которая пронесла пятнадцать километров раненого товарища на себе.

Все, чего я хочу, – это водички и пояс верности.

– Сколько времени? – хриплю я.

Ять. Голос сорвала. Это второе тестовое задание виновато, когда Стах решил, что где один раз, там и два, и под лозунгом, что теперь он будет нежнее, отодрал меня с оттяжечкой у старого шкафа, который подруге достался, по-моему, от бабушки, и я почти уверена, что такого он еще не видел. Мне кажется, у меня на спине навсегда отпечатались накладные планки, украшающие дверцы. Но куда ты денешься, если тебя держат навесу под колени и насаживают?

– Еще рано, – успокаивает меня Стах. – Девяти нет. – Он смотрит на меня оценивающе и выносит вердикт: – Лучше бы тебе выспаться.

Отвечаю ему укоризненным взглядом.

Треснула бы, но шевелиться я не рискую.

И когда товарищ сваливает, я опять отрубаюсь. Поднимает меня звонок Аньки.

– Ты спишь?

– Ну как бы… – мямлю я в трубку. – А что случилось?

– Пока ничего. И не случится, если ты так и будешь торчать в поселке. Хватит уже работать! Праздник на носу. В общем, приезжай к нам праздновать. Мы в этот раз внезапно все переиграли и собираем гостей, которым впадлу самим готовить.

Мне становится ужасно стыдно, потому что Аня обо мне слишком хорошего мнения: я за последние два с половиной дня и часу редактурой не занималась. Даже вчерашняя попытка провалилась.

– А тебе, значит, готовить не впадлу?

– А я подсуетилась и заказала доставку. Вы все равно ничего не жрете. Только пьете, вам хватит.

Вроде с одной стороны соблазнительно. Раньше у нас зачетные вечеринки выходили. Мы то наряжались тематически, то играли в крокодила, никаких скучных посиделок за оливье. Даже танцевали и запросто могли продолжить праздник где-нибудь еще.

С другой стороны, это ж надо тащиться в город. Это там такси всю ночь катаются, зарабатывают капитал, а в наш поселок хрен кто согласится ехать. Не дай бог встрянешь, раньше первого никто тебя вытаскивать не попрется. Да и в один конец таксисты не любят пустыми ходить.

С третьей стороны, ну останусь я дома. И буду караулить Стаха у окна.

Но самый большой фактор в минус идее поездки к Аньке – это возвращение. У нее не останешься: койко мест немного, и в гостях уже тусит двоюродная сестра, а я уже вышла из того возраста, когда мне норм на кухне у холодильника на тощем матрасике. В моей же хате пока пыль взвесью висит в воздухе, а в посторонних местах, у других приятелей мне неудобно. И надо кучу всего с собой тащить. Это в двадцать лет: проснулась, умылась, расческой махнула, стрельнула тушь у подруги, и все, ты красотка. На краю тридцатника нужно много баночек и перед сном, и после.

Я бросаю взгляд на зеркало над комодом и вздргиваю.

Кикимора.

Вымирающий вид.

Причем прямо сейчас готовый отдать концы.

Лицо осунувшееся, бледное, круги под глазами, на щеках раздражение от щетины, губы распухшие и красные, на шее два засоса.

Песец.

Но больше всего пугает откровенно блядский блеск в глазах.

– Чего сопишь? – врывается Анька опять в мой мозг. – Во сколько приедешь?

– Что-то я себя неважно чувствую, – хриплю я вполне правдоподобно, но подругу так просто не сбить с намеченной цели.

– Лень-матушка, а не плохое самочувствие. Приезжай, и при параде. Снегурочкой будешь. Я тут тебе такого Деда Мороза подгоню… А то ты совсем плесенью покрылась. Что толку сидеть в поселке? Ты там себе личную жизнь не наладишь. Неужели нравится в пустой постели спать?

Я закашливаюсь.

Знала бы Аня…

А вообще, что-то в ее словах есть.

– Приеду, но раньше девяти не ждите. И то, скорее всего, к десяти. Что там за Дед Мороз? Надеюсь, ты не собираешься заниматься наглым сводничеством и ничего не пообещала этому неизвестному? Не хочу чувствовать себя стремно, если он мне не глянется.

– Ничего не обещала. Но он видел твои фотки, и ему все понравилось.

Учитывая, что у Аньки все мои фотки пятилетней давности, как-то очень сомнительно звучит. Впрочем, за эти годы я намастрячилась рисовать себе идеальное лицо.

В общем, я даю согласие и обеспечиваю себя суетой.

Внутри скребет: а как же Стах? У него же были планы…

Ничего, не пропадет. А мне надо спасать свою задницу, чтобы не вляпаться в бесперспективные отношения. Если господин адвокат столько лет успешно бегал от серьезных отношений и брака, то после одной