Немножко по-другому - Холл Сэнди

– В чем тут дело? Почему она думает, что нам так нравится «Старбакс»?

– Не знаю. Но денег у меня нет, так что и они сгодятся. Например, если бы мне захотелось кого-нибудь позвать на свидание, я, по крайней мере, смог бы сводить девушку в «Старбакс».

– Позовешь Лию на свидание?

– Не знаю. Сомневаюсь, что эта идея жизнеспособна. Но подумать стоит.

– Слушай, – говорю я, – если тебе нужны деньги, кажется, библиотека ищет сотрудника. Там чисто, есть кондиционер и не воняет жиром или скисшим молоком.

– Судя по твоим словам, там чудесно.

– Если скажу, что брат ищет работу, они тебя наймут.

– Круто.

Мне хочется сказать что-нибудь еще, потому что всегда есть что добавить, но я оставляю все как есть. Не хочу его отпугнуть. Каникулы он провел хорошо, повеселел и впервые за долгое время стал похож на себя. Мне кажется, родителям теперь легче, оттого что он стал прежним.

– В остальном все нормально? – спрашиваю.

– Да, все хорошо, – отвечает он. – Сейчас начало семестра, а значит, на этой неделе часто будут приходить студенты, волноваться из-за расписания, спрашивать, правильно ли они выбрали предметы или нет.

– Не помню, чтобы меня на первом курсе заботили такие вещи.

– Наверно, у меня в общежитии одни отличники.

– Держи, – говорю и вручаю ему десятидолларовую банкноту, потому что мне уже пора в здание, где должно состояться собрание.

– Нет, не надо.

– Возьми. Отдашь, когда начнешь работать.

Он качает головой.

– Раз тебе грустно, а есть придется одному, то хотя бы купи себе приличную еду.

– Ладно, уговорил. Но я верну.

– Не волнуйся, поставлю тебя на счетчик.

Он стукает меня по руке, но хотя бы смеется.

Максин (официантка)

Два голубка вернулись, на этот раз поодиночке. Грустно, что сидят отдельно, но сегодня они улыбнулись и помахали друг другу. Мне кажется, девочка подсела бы к нему, но она не замечала его до тех пор, пока я не принесла еду.

Вижу, как пристально она на него глядит. Воскресный вечер выдался, к моему удивлению, спокойным, и я решаю вмешаться. Говорю ей:

– Иди же, сядь к нему.

– А вдруг он не захочет?

Я наклоняюсь, чтобы ответить тихо:

– Знаешь, как можно сделать? Пойди в туалет, а когда будешь проходить мимо его столика, спроси, не ждет ли он кого-нибудь.

– Хорошо, – отвечает она, широко раскрыв глаза.

– А если скажет, что нет, спроси, не возражает ли он против компании. Готова поспорить, он согласится. А если нет…

– Я сгорю со стыда.

– Во всяком случае, сгоришь, зная об этом.

– Он очень застенчивый, – говорит она мне.

– Тогда тем более надо брать быка за рога.

– И, кажется, занят.

– Он листает журнал, сладкая, – говорю. – Слушай, а почему ты одна?

– Я проголодалась, а соседка по комнате пока что не вернулась в кампус. Остальных друзей я еще не отыскала.

– Может, по этой же причине и он здесь один. А в следующий раз ты уже будешь не одна, смекаешь?

Она кивает и глубоко вздыхает, прежде чем встать.

Я возвращаюсь и делаю вид, что протираю стойку.

– Привет, Гейб, – говорит она.

Он улыбается и кивает. Ой какой стесняшка.

– Кого-то ждешь?

Он качает головой и краснеет.

– Хочешь, составлю тебе компанию?

– Хорошо, – говорит он.

– Только заберу свою еду и пересяду, ладно? – спрашивает она.

– Ладно.

– Не возражаешь?

Так и тянет дать ей подзатыльник. Ясно, что он не дал ей ответа, которого она ждала, но и не отказал, не стал выдумывать отговорки. Она из тех девушек, которые так ослеплены любовью к парню, что не замечают его застенчивости.

Он качает головой и поднимает взгляд. Она возвращается с чизбургером на тарелке и, стесняясь, садится.

– Здесь хорошие бургеры, – тихо говорит она.

– Согласен.

Он сидит и с чинным видом ест. Через пару минут я приношу ему бутерброд с жареным сыром.

– Посмотрите-ка, пересаживаешься с места на место, – поддразниваю я ее. Так хочется сломать между ними лед. Никогда еще не видела, чтобы два ребенка так друг друга боялись.

Он переплетает пальцы и не глядит в ее сторону. И так старательно это делает, что мне становится понятно: если она заглянет ему в лицо, то сразу увидит, насколько нравится ему.

Она улыбается мне, и я иду к прилавку. Для воскресенья сегодня тихо.

– Давай поиграем в виселицу, – предлагает она, разворачивая салфетку под тарелкой и доставая из сумки ручку.

Он кивает и улыбается с заметным облегчением. Они играют несколько раундов, а потом ей приходит сообщение.

– Соседка по комнате только что вернулась, так что… мне пора, – говорит она. – Еще увидимся?

Он кивает и машет ей, и она как ураган вылетает за дверь. Он тратит добрых пятнадцать минут и пишет что-то на обратной стороне салфетки, а потом комкает ее и уходит. Я не выдерживаю, разворачиваю ее и читаю.

То, что я должен был сказать, но не сказал:

Как дела?

Как прошли каникулы?

Ты записалась на вторую часть курса по писательскому мастерству?

Мне нравятся девушки, так, для справки.

Я – идиот и не знаю, о чем говорить.

Спасибо, что подсела ко мне.

Спасибо за игру в виселицу.

Надо будет как-нибудь повторить. Или я могу оставить тебе свой номер, чтобы ты мне написала. Или я сам могу написать тебе. Можно переписываться. Мне надо перестать вести себя глупо и жалко – хотя я обычно так себя и веду – и начать с тобой говорить. Я о многом должен тебе рассказать, потому что могу тебе не понравиться, если ты меня узнаешь лучше, а может, и наоборот.

Мне очень нравится «Баффи – истребительница вампиров».

Пока (я ведь даже не попрощался, ну почему я такой дурак?).

Мне приходится заставить себя снова смять бумажку и выкинуть. Ведь так хочется сохранить ее для девочки, чтобы она знала, какое впечатление производит на этого мальчика.

Марибел (соседка Лии по комнате)

– Только что случилась невероятнейшая вещь! – говорит Лия, врываясь в комнату общежития.

– Какая?

– Я сидела в столовой с Гейбом, мы вместе ели и играли в виселицу!

– Такое ощущение, что ты с ним нянчилась.

Она приземляется на свою кровать и строит сердитую мину:

– Нет! Это ведь мило! Не будь такой злюкой!

Она ногами стаскивает ботинки и бросает один в меня, промахнувшись на добрых полметра, но я смеюсь и продолжаю разбирать вещи.

– Расскажи мне в точности, как все было, ничего не упускай.

– Ну, мне кажется, что пожилая официантка в столовой…

– Максин?

– Да!

– Я люблю Максин.

– И я! Мне кажется, она хочет, чтобы мы с Гей-бом… начали встречаться. Она мне дала совет, как к нему подсесть, а потом наблюдала, когда мы сидели вместе, и улыбалась.

Я на секундочку задумываюсь.

– Это странно, но хорошо. Значит, другие люди тоже видят химию между вами.

– Согласна, – говорит Лия. – Он вел себя по-дружески, но, конечно, молчал. Мы начали играть в виселицу, когда стало понятно, что он не очень-то хочет со мной болтать.

– Мне кажется, это гениально – занять его, показать, что ты его принимаешь. Молодец.

– Спасибо, мэм.

Я сажусь на пол.

– Что еще?

– А потом позвонила ты, и я ушла.

– Ушла?

– Да. Я ведь уже поела. Было бы странно, если бы я осталась.

Я хлопаю себя по лбу.

– Ой, только не надо драмы, – говорит она.

– Нет, но тебе надо было остаться! Могли бы пойти обратно вместе. Зачем ты ушла, когда как раз все начиналось?

– Не знаю! – говорит она и для эффекта поднимает руки. – Поэтому мне надо, чтобы ты стала моим коучем по жизни и отношениям. Я надену беспроводной наушник, а ты будешь мне шептать, если я что-нибудь сделаю не так.