Стану твоей первой болью - Маша Демина

Набираю полную грудь воздуха и открываю переписку с братом. От последних сообщений дыхание застревает в горле.

«Возьми наконец гребаную трубку».

«Сата, не доводи до греха».

Закрываю переписку и отключаю телефон, сжимаю его в кулаке, пока из панического ступора меня не вырывает голос Руслана:

— Проблемы в раю?

20. Одеяло

Переминаясь с ноги на ногу, я натянуто улыбаюсь.

— Это брат. Мы в последнее время не ладим, — зачем-то добавляю я и тут же прикусываю изнутри щеку.

Наверное, это прозвучало по-детски и, судя по равнодушному выражению лица Руслана, подобные разговоры его мало интересуют.

Ну вообще-то, я догадывалась, что он предпочитает вместо разговоров по душам совсем другие вещи.

Мучительный жар волной поднимается к горлу от непристойного направления моих мыслей, и я сразу одергиваю себя. Но предательское тело уже успело отреагировать повышением температуры и напряженными сосками, которые теперь чувствительно упираются в тонкую ткань футболки.

Да что со мной не так⁈ Этот парень, очевидно, дурно на меня влияет. И почему он испытывает меня тишиной и непонятным взглядом?

— Что-то не так?

Руку, в которой держу телефон, я невзначай кладу на грудь, а другую опускаю вниз, нервно шевеля пальцами.

Мы смотрим друг на друга, и я чувствую чудовищную неловкость, как можно незаметней оттягивая край шортов, но Руслан все равно замечает.

— Все так, — произносит он сухо, продолжая смущать пристальным взглядом и полуобнаженным телом.

Я нервничаю. А когда я нервничаю, могу начать нести всякую чушь.

— Ты точно не против, что я… переночую здесь?

Еще мгновение Руслан концентрирует внимание на моих бедрах, а потом поднимает глаза, откидывая свои светло-золотистые кудри назад.

— Ты можешь оставаться здесь сколько хочешь. — Его ответ поражает меня. — Как ты правильно подметила, я все равно здесь не живу.

Так, значит, это не сплетня… ну, по крайней мере, не лживая.

Я не знаю, что на это ответить, поэтому съезжаю с темы:

— И где я могу лечь?

Перекатываюсь с пятки на носочки и обратно. Не прекращая его разглядывать.

Низко сидящие спортивки. Расслабленные мышцы пресса. Сильные руки. Он возмутительно красив в своей небрежности.

Многовато для одного дня. Я, кажется, уже не соображаю, что правильно, а что нет. Наверное, поэтому в голову лезет идея прикоснуться к изгибам татуировок, но я тут же ругаю свое воображение за эту глупость и отвожу взгляд, обнимая себя руками. Боюсь, что Руслан увидит отклик моего тела.

Если бы дядя услышал мои мысли или вообще узнал обо всем, что сегодня произошло… от меня бы сразу отказалась вся семья. И Ратмир — в первую очередь.

Нет, о нем я думать не хочу…

— Диван в гостиной, кровать в моей спальне — выбирай.

— Диван! — поспешно выдаю, вернувшись в реальность. — Диван — просто отлично, спасибо.

Моя реакция вызывает у Руслана легкую ухмылку.

А от его ленивой улыбки у меня увлажняются и холодеют ладони.

Потому что внутренне я корю себя за вещи, которые всю жизнь меня приучали считать позорными.

Вздохнув, следую за Русланом, кивком он указывает на диван королевских размеров, а сам уходит и возвращается с подушкой и одеялом.

Я уже предвкушаю ощущение защищенности, которое мне подарит одеяло. В присутствии хищной энергетики этого парня мне просто необходимо как можно больше одежды.

Так что, буркнув ему: «Спокойной ночи», я сама выхватываю вещи из его рук, швыряю их на диван и забираюсь следом. Немного морщусь от дискомфорта в теле. Осторожно ложусь, подтягиваю колени к груди и кутаюсь в одеяло, оставляя открытым только лицо.

Вдох. Судорожный выдох.

А потом так и замираю, лежа на боку. Прислушиваюсь: ушел ли Руслан. Но ничего не слышу кроме своего громкого сердцебиения.

Проходит еще минута или две, прежде чем я отрываю голову от подушки и оборачиваюсь: Руслан наблюдает за мной.

На его лице опасная ухмылка, а в глазах озорной блеск. Татуированные руки небрежно засунуты в карманы спортивок. Его можно было бы выставлять в музее, как фигуру греческого бога. Гермеса. Особенно из-за пшеничных непослушных локонов, придающих ему гротескного шарма.

Конечно, его забавляет мое поведение. А меня сводит с ума моя реакция на него.

Внутренности будто разрывают сотни маленьких бабочек с жесткими крыльями. И это не имеет ничего общего с ощущениями, которые описывают в романах. Вот ни разу. Эти самые бабочки переворачивают все во мне, провоцируя желчь подкатить к горлу.

Сглотнув, отворачиваюсь и прижимаюсь щекой к подушке. Задеваю травмированный уголок рта и проглатываю болезненное шипение, но по крайней мере, так проще скрыть разгоряченное лицо. И тепло, которое дает одеяло, к этому жару не имеет никакого отношения.

Я слышу шорох и машинально направляю взгляд на звук.

Руслан теперь сидит, развалившись в кресле, широко расставив колени.

Он достает из кармана телефон и, опустив голову, как ни в чем не бывало залипает в нем, что-то печатая длинными татуированными пальцами. Даже при таком простом занятии он выглядит слишком красивым. И расслабленным. В отличие от меня — зажатой и скованной. И это абсолютно несправедливо.

Несправедливо, потому что у меня нет такой выдержки, чтобы легко игнорировать его присутствие. Это просто невозможно!

Зажмуриваюсь и отвожу взгляд.

Я совершила ошибку, решив, что смогу спрятаться от него, заснув глубоким сном, который совершенно точно сегодня ко мне не придет.

Мое дыхание никак не может успокоиться, и меня уже начинает раздражать напряжение во всем теле.

Делаю длинный вдох и шумный выдох, а потом сажусь, собирая вокруг себя одеяло.

У Руслана ноль реакции.

И я начинаю злиться, а эта эмоция нравится мне больше всего, потому что она придает уверенности.

— Ты что, не собираешься спать?

Его палец зависает над экраном, а взгляд темных глаз на мгновение фокусируется на мне.

— Нет.

Он снова возвращает внимание к телефону.

Закусываю нижнюю губу.

— Почему? — требовательно срывается с языка.

— Не хочу, — Руслан бросает небрежный ответ, даже не посмотрев в мою сторону.

Раздумываю: не швырнуть ли в него подушку, но вовремя себя останавливаю. Или меня останавливает его вопрос, который сбивает с толку:

— Почему у тебя плохие отношения с братом?

И вот тогда он блокирует экран телефона, кладет его себе на бедро экраном вниз и накидывает на меня удавку пристального взгляда.

21. Жестокая неизвестность

В голове проскальзывает сомнение: почему Руслана интересуют отношения с моим братом?

Скорее всего, он спросил