Месть бывшему. Мы теперь с тобой соседи (СИ) - Оксана Барских

Всё бы ничего, но неприятно поражает меня не это. Прямо над ним склонилась его секретарша. Волосы растрепаны, взгляд ошалелый, юбка порвана, а блузка скошена так, что обнажает плечо.

Она замечает меня первой, пытается что-то промычать, предупредить Виктора, а он даже моего окрика не слышит. Жестко хватает секретаршу за волосы и рычит.

— Работай давай, стерва!

Глава 2

— Ты уверена, что правильно всё поняла? — обеспокоенно спрашивает Света, пока я дрожащими руками сбрасываю очередной звонок мужа.

— А что там можно было не понять? — всхлипываю. — Там всё так недвусмысленно, что не заметить, что орган моего мужа был во рту той девки — это совсем слепой надо быть.

— Козлина, — качает головой Света и смотрит на меня с сочувствием. — И что будешь делать?

— В понедельник на развод подам. Надо еще вещи свои забрать, но я не хочу появляться дома и пересекаться с Виктором. Хорошо, что сегодня дежурство, а утром ему на работу.

— Тебе есть куда идти?

Что мне нравится в Свете, она не пытается меня отговорить и при этом не злорадствует. Не давит на то, что предупреждала меня, что я сама дура виновата. От нее такая поддержка, которая мне сейчас и нужна.

— Нет, — выдыхаю я обреченно и прикрываю глаза. Тру переносицу, усиленно составляя план, что мне делать. — Я же свою квартиру сдала, не выгоню квартирантов одним днем. Дам им месяц, как по договору. Придумаю что-нибудь, сниму на это время однушку какую-нибудь у больницы.

Телефон снова вибрирует. Даже смотреть не надо на экран дисплея. Снова Виктор. Вознамерился разрядить мне гаджет посреди дежурства.

— Можешь у меня пожить, Кать, комната всё равно пустует с тех пор, как брат на съем съехал, — предлагает Света.

Я смотрю на нее удивленно. Не сказать, что мы подруги не разлей вода, но делимся друг с другом проблемами и просим совета. Но я не ожидала, что она может предложить мне кров на время.

— Мне неудобно будет тебя стеснять. Как снег на голову. Ты уже наверное привыкла одна жить.

— Ничего. Поживем вдвоем, — пожимает она плечами. — Ненадолго же. Месяц я потерплю твой храп.

Она ухмыляется, подшучивая надо мной, и у меня впервые на лице возникает улыбка. Я стараюсь не анализировать, что произошло буквально час назад. В какой позе и в каком виде застала мужа с его секретаршей, но в груди всё равно болезненно ноет.

Едва не тошнит, когда перед глазами возникают сцены, которые отпечатались у меня в мозгу.

Сжимаю зубы, стараясь не показывать Свете, как мне плохо. Тошнота накатывает волнами, и в конце концов я не выдерживаю и несусь в туалет. Там меня основательно полощет, а я пытаюсь вспомнить, что ела сегодня.

— Отравилась? — обеспокоенно спрашивает Света, подошедшая следом за мной.

— Да вроде ничего такого не ела. Заказывала в столовой то же, что и ты, — качаю я головой, смываю за собой и выхожу из кабинки к раковине. — Наверное, нервное. У меня такое бывает.

— А ты уверена, что нервное?

Вижу прищур коллеги в отражении, пока ополаскиваю рот, и холодею.

— На что ты намекаешь? — севшим голосом спрашиваю я и умываю лицо прохладной водой.

Щеки адски горят, внутри всё полыхает, а я даже не знаю, как мне относиться к ее намекам. Ведь если это окажется правдой…

— Когда у тебя последний раз были месячные, Кать?

Чертыхаюсь, подсчитывая даты.

— Месяц назад. Со дня на день должны начаться.

— А низ живота тянет?

— Нет.

— Тогда советую тебе тест сделать, прежде чем на развод подавать.

— Считаешь, что я вернусь к мужу и смогу закрыть глаза на его предательство, если вдруг окажется, что я беременна? — фыркаю.

Сама мысль об этом угнетает, но я смотрю на себя в зеркало, отхожу, чтобы было видно в отражении живот, и кладу ладонь в район пупка.

— Не знаю, — пожимает плечами Света, и я смотрю на нее удивленно. — Это только тебе решать, Кать. Я не стану давать тебе советов и брать на себя ответственность за такой важный шаг. Но тест всё же сделай.

Света, заверив, что ее двери для меня открыты, уходит к себе в отделение, а я, почистив зубы, благо, в ординаторской есть одноразовые зубные щетки, возвращаюсь на свое рабочее место.

А там меня ждет обеспокоенный и слегка недовольный охранник. Старик Степан Емельянович.

— Что-то случилось? — спрашиваю я обеспокоенно. Мало ли, что могло произойти в отделении, пока меня не было на посту.

— Кать, что у тебя с телефоном? Твой муж внизу стоит, говорит, ты трубку не берешь. Чуть не избил меня за то, что я его внутрь пускать не хочу. А я не могу, у меня инструкция.

Он разводит руками, а вот я чертыхаюсь. И почему я не удивлена?

Виктор всегда был настырным и упрямым, привык добиваться своего, вот и сейчас не угомонится, пока я не поговорю с ним. Телефон в кармане халата снова вибрирует, и я, стиснув зубы, под внимательным орлиным взглядом охранника вынимаю его и смотрю на дисплей. Снова Виктор.

— Брать-то будешь? — вздыхает Степан Емельянович, уже по моему лицу догадавшись, что не всё ладно между мной и Виктором.

— Нет.

Отклоняю вызов и ставлю телефон экраном вниз на пост. Суечусь, по сотому кругу сортируя истории болезни поступивших недавно пациентов, но чувствую на себе взгляд охранника. Уходить он не спешит.

— Кать, ты бы сходила вниз и поговорила с мужем. Он там чуть двери не вышиб, я его еле остановил. Полицию же вызывать придется, если нанесет ущерб. Скандал на всю больницу.

Сжимаю зубы и с грохотом кидаю стопку папок на стол. Чертов Виктор, даже здесь оставить меня в покое не может. Позорит меня перед коллегами.

— Хорошо, поговорю, — вздыхаю я вынужденно и спускаюсь вниз.

Ноги ватные, коленки дрожат, а ладони потеют. Как бы я не храбрилась, а не чувствую себя готовой к разговору с мужем тет-а-тет. С глазу на глаз, когда уже вряд ли смогу сдержаться и не расплакаться.

В горле плотный режущий ком, которые не проталкивается ни водой, ни сглатыванием слюны, и я часто моргаю перед тем, как толкнуть последнюю дверь, которая отделяет меня от мужа.

Слышу его злой голос, когда он жестко бодается с кем-то из персонала. Щеки краснеют, когда я представляю, какими взглядами на меня будут смотреть врачи. Стыдно, что муж, мало того, что изменил мне, так еще и позорит на моей работе.

Хотя он никогда не считал мою должность