Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца - Рика Лав

Что это было? Одно я знала точно: метель сегодня началась не только за окном, но и здесь, внутри этого вагона.

И спрятаться от нее уже не получится.

Глава 2

Кира: По уставу, Морозова!

Совещание началось ровно в 18:00.

Максим никогда не позволял себе опозданий — эта его черта, доведенная до абсолюта пунктуальность, порой раздражала до зуда в ладонях.

Служебное купе штабного вагона казалось тесным из-за обилия людей и спертого воздуха. Я проскользнула внутрь последней, стараясь слиться со стеной. Здесь были не все: трое проводников из соседних вагонов, два помощника и старший механик дядя Саша. Все переглядывались, и в этом молчании сквозило дурное предчувствие.

Максим стоял у стола, широко расставив ноги для устойчивости. Перед ним лежала карта маршрута, прижатая по углам тяжелыми подстаканниками. Его белая рубашка, вопреки долгой смене, выглядела безупречно, а закатанные рукава обнажали мощные предплечья, на которых при каждом движении перекатывались тугие жгуты мышц. Его руки были моей слабость.

— Прошу внимания, — голос Максима мгновенно разрезал гул приглушенных разговоров. — У нас мало времени на церемонии, поэтому перейду сразу к сути. Синоптики только что обновили прогноз: на участке Иркутск-Чита формируется аномальный снежный циклон.

Он ткнул пальцем в ломаную линию пути на карте.

— Скорость ветра до тридцати метров в секунду, видимость практически нулевая, температура за бортом упадет до минус тридцати пяти в ближайшие пару часов. Циклон накроет нас в районе полуночи.

— Макс, насколько всё серьезно? — дядя Саша подался вперед, щурясь на карту. — Мы же не в первый раз в метель попадаем.

— Серьезно настолько, Саша, что этот «праздничный снежок» может превратить рельсы в бетонный капкан, — Максим выпрямился, скрестив руки на груди. — Мы только что миновали Иркутск. До Читы еще восемь часов хода. Теоретически, если навалим ходу, можем проскочить край циклона. Практически — лотерея с хреновыми шансами.

— А диспетчеры что? — голос Лены, совсем молоденькой проводницы, дрогнул. Она нервно теребила края манжетов. — Неужели нас не придержат на станции?

Максим посмотрел на нее жестко, но в глубине его взгляда мелькнуло нечто похожее на сочувствие.

— Техника расчищает пути, Лена, но циклон огромный. Ресурсы у дорожников не бесконечные. Приоритет, конечно, отдадут пассажирским составам, но мы всё идем в плотном графике. Если застрянем — застрянем надолго.

— Значит, велика вероятность, что мы встанем в чистом поле, — я сама не заметила, как произнесла это вслух, закончив его мысль.

Взгляд Максима мгновенно переместился на меня. Тяжелый и обжигающий, он словно прощупывал мою готовность к тому, что грядет. Он сдал зубы, обозначив острее скулы.

— Именно так, Морозова. Мы можем встать, и встать намертво. — Он не отводил глаз, в купе стало так тихо, что был слышен только лязг колес. — Поэтому сейчас мы готовимся к худшему сценарию. Без паники, но с полной отдачей.

Он снова развернулся к карте, и его ладонь с глухим ударом опустилась на стол.

— План действий. Первое: системы отопления. Саша, на тебе и твоих людях котельная и запасной генератор. Проверьте каждый клапан, каждую заслонку. Если хоть одна батарея начнет остывать — я должен знать об этом первым. Второе: запасы. Проверить наличие одеял, сухпайков и питьевой воды. Мы должны исходить из расчета, что две сотни человек могут провести в занесенном составе сутки. Если чего-то не хватает — изымайте из служебных резервов, мне плевать на отчетность.

Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

— И третье, самое важное. Списки пассажиров «особой категории». Дети, старики, люди с хроническими заболеваниями. Это ваш приоритет номер один.

— Максим Игоревич, — Лена снова подала голос, — а если люди поймут? Если начнут спрашивать? Паника же начнется…

Он нахмурился:

— Паники не будет, Лена. Знаешь, почему? Потому что ты выйдешь к ним с улыбкой и скажешь, что это плановая техническая стоянка из-за погодных условий. Твоя уверенность — это их спокойствие. Никаких «может быть» и «я не знаю». Всем всё ясно?

По купе прокатился нестройный хор согласия.

Я стояла, завороженная этой переменой. Передо мной был не тот мужчина, который полчаса назад касался моей ноги, а настоящий вожак, берущий на себя груз ответственности за сотни жизней.

— Морозова.

Я вздрогнула, выныривая из своих мыслей. Максим смотрел прямо на меня, прищурившись.

— Ты с нами или уже придумываешь, как будешь встречать Новый год в сугробе?

— Я слушаю, — тепло залило шею под внимательными взглядами коллег.

— Тогда повтори, какие вагоны под твоим контролем и кто там в списках риска.

Я замялась. Последнее распределение прошло мимо моих ушей, пока я рассматривала его руки. Максим медленно сократил расстояние между нами. Остальные коллеги инстинктивно расступились, чувствуя исходящую от него искру раздражения.

— Третий, четвертый и пятый, — произнес он вкрадчиво, остановившись в шаге от меня. — В третьем — семья с восьмимесячным младенцем. Им нужно тепло и горячая вода постоянно. В четвертом — пожилая пара, Савельевы, у мужчины диабет, проверь запас инсулина. В пятом — пацан-астматик, Егор. Убедись, что ингалятор у него в кармане, а не на дне чемодана, как обычно бывает.

Он наклонился ниже, так что я почувствовала аромат его парфюма.

— Проверяешь их лично каждые два часа. Не через помощников, Кира. Сама, ты старшая проводница. Если с ними что-то случится, я не буду слушать оправданий. Мне важно знать, что ты не провалишь свой участок. Я… доходчиво изъясняюсь?

— Вполне, — выдохнула я, закусив губу и глядя в его глаза, где сейчас не было и тени той нежности, что промелькнула в купе.

— Вслух и по форме, Морозова!

— Всё понятно, Максим Игоревич. Задача принята.

Он еще секунду задержал взгляд на моих губах, отчего я на автомате выпустила губу из захвата зубов, а после он резко развернулся к остальным.

— По вагонам. Доклады каждый час. Свободны!

Когда дверь за последним проводником закрылась, я тоже, отметку, направилась к выходу, но его голос заставил меня замереть на месте.

— Морозова. Останься на минуту.

Я замерла, но все же обернулась. Максим стоял у стола, упершись в него кулаками.

— Что-то еще? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Он молчал. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой. Наконец он поднял голову и посмотрел на меня совершенно другим взглядом — усталым и пугающе честным.

— Ты справишься, Кира?

Нахмурилась, уязвленная его сомнением.

— Я не первый год на железной дороге, Максим. Если ты думаешь, что я испугаюсь метели…

— Я не о