Танец нашего секрета - Алина Цебро

Хватаюсь за грудь, но не от боли, а от пустоты. Лукас, кажется, думает, что это из-за ревности. Он ошибается. Это из-за предательства мира, в котором я уже не узнаю ни одного лица.

— Я тебя предупредил, — говорит он. — Свяжусь, когда всё утрясу. Понятно?

Вырывает руку и исчезает в задней двери здания будто тень, втянутая обратно в ад.

— Райан!!!!

Голос женский, истеричный, рвёт вой сирен. Я поворачиваюсь. Джули. В руках Блейна. Плачет. Трясётся. Цепляется за него, как за якорь.

Какого чёрта она здесь?

Мчу к ним быстрее, чем позволяет тело. Заталкиваю обоих в машину. Сажусь за руль. Не позволяю Джули прикоснуться ко мне.

— Что она, блядь, тут делает?!

— Она сумасшедшая! — огрызается Блейн. — Когда Лив позвонила, Джули уже была у твоего дома. Я не мог тебя найти, а она… увязалась за мной, ревя, как ребёнок.

— Сам ты ребёнок! — кричит Джули, тянется ко мне.

Я отталкиваю её. Слишком грубо. Но мне всё равно. В зеркале заднего вида вижу, как сирены гаснут. По дороге мчатся скорые. И в груди — тихая, глухая молитва: пусть она жива. Пусть жива. Даже если я её ненавижу.

— Что эта сука с тобой сделала?! — визжит Джули.

Я молчу. Не поддамся на эти провокации, которые она так любит устраивать.

На секунду отрываюсь от дороги. Смотрю на Блейна. Он дрожит. Глаза влажные и испуганные.

— Ты удалил папку?

— Я… я… — Он кивает, машет головой, будто пытаясь убедить не меня, а самого себя. — Она сказала, что освободит тебя в любом случае. Но если мы удалим папку, то тебя перестанут искать.

— Что значит искать?!

— Заткнись на минуту, Джули, — перебиваю её. — Надо заехать домой. Забрать кошку.

— Нет. — Джули бледнеет. — Когда мы уезжали… на твой газон въехали пять чёрных машин. Тонированных. Они знают, где ты живёшь.

— Сука…

Бью кулаками по рулю. Я ничего не узнал.

Кто убил моих родителей? Кто стоит за всем этим?

Оливия — не монстр. Она пешка. Она не понимает, в какую бездну шагнула. Но она выбрала именно её.

— Ты удалил папку?!

— Нет.

— Открой её. Назови первое имя.

Я не видел содержимое. Не знаю кличек, кодов, имена под псевдонимами. Но, может, хоть одна подсказка… хоть что-то.

Блейн медлит. Потом достаёт ноутбук. Пальцы дрожат над клавиатурой. Через секунду он шепчет:

— Тут написано… Ротвейлер оставил пост пару дней назад. А главу… …теперь зовут Бестия. Это женское имя? Главарь девушка?

Слово падает в тишину — и всё останавливается.

Бестия.

Я резко вдавливаю тормоз. Машина скользит, шины визжат, но я уже не слышу. В ушах — только гул. Как будто череп раскололся, и из трещины хлынула тьма.

Бестия.

Женское имя Блейн? Нет. Это — проклятие. Это — подпись на гробу моего друга.

— Повтори, — выдавливаю я. Голос не мой. Хриплый до тошноты, будто горло перетёрто песком.

Блейн сжимается на сиденье, но повторяет:

— Главу теперь зовут… Бестия.

И в этот момент мир не просто рушится. Он схлопывает и исчезает. Потому что я знаю. Не думаю. Не предполагаю.

Знаю.

Если она — Бестия… То Ротвейлер — не просто бывший глава. Ротвейлер — её отец.

Оливия Вейн.

Девушка, чьи губы я целовал под дождём. Чьи слёзы я вытирал, когда ей было страшно. Чьё имя я вырезал в своём сердце.

Она — дочь человека, который отдал приказ убить мою семью.

Я рву руль на себя, будто могу вырвать из него правду. Но правда уже внутри. Она живёт во мне. Каждый вдох с ней. Каждый удар сердца в память о том, как я любил… люблю монстра.

Оставить Оливию в покое? Теперь это смешно. Она — не просто часть этой игры. Она — цель.

И если я не уничтожу её первым… Она уничтожит меня. Не ненавистью. Не местью. А той самой любовью, что всё ещё теплится в моей груди, и которая теперь делает меня слабым.

Я смотрю в зеркало заднего вида. Там не мои глаза. Там взгляд зверя, загнанного в угол. И я понимаю: сны, в которых она остаётся просто Лив, закончились.

Навсегда.

Глава 2 "Без НЕГО"

Оливия

Два месяца спустя после ночи

— Не делай таких резких движений.

Лукас выставляет ладони, словно я взрывоопасный предмет. Я дёргаюсь, пытаюсь подняться с пола, и это раздражает меня больше всего: его забота. Эта его мамкая сущность. Он ходит за мной по пятам, как тень, которую я никак не могу прогнать. Бесит! Как же меня БЕСИТ!!!

— Я спокойно всё делаю, прекрати меня бесить!

Собака лает, вынуждая меня посмотреть прямо в глубокие чёрные глаза. Мой Доберман, по кличке «Пирс» раздражает в этот момент меньше всего, но кошка, которая мяукает в лапах у собаки раздражает ещё меньше.

Я забрала Любимку к себе, сразу же приказала привести её Лукасу, он выполнил без пререканий. Я знала, что… ОН не вернётся домой. Не глуп, не бесстрашен, но за кошку мне было страшно. А если бы её выбросили, или если бы убили? Эти люди могут сделать всё, что угодно, особенно если учитывать дикий нрав этого рыжего создания.

А кличка псу пришла моментально, характер до раздражения в пятках, похож на Ра….ЕГО.

Ещё раз пытаюсь встать, но бок простреливает новой болью. Никаких жизненно важных органов я не задела, но боль всё равно оказалась адской, особенно, когда адреналин сошёл на нет. По вечерам боль от раны перекрывается болью в сердце, позволяя уснуть со слезами на глазах.

Нормально я не спала уже два месяца.

Но… папку не обнародовали, а значит Блейн сдержал слово. И хотя бы это приносит мне лёгкое облегчение. И не даёт сорваться с цепи моим людям.

Может ОН и не глуп, но мстить продолжать точно будет, просто… передышка была мне нужна. И, видимо, ему тоже.

— Это ты прекрати строить из себя ебанного ассасина, — вдруг говорит Лукас, но в его голосе нет раздражения, зато есть что-то острое, теплое, почти родное, мягкое. — Ты — человек, Лив, забыла? Всем нужна поддержка, так чего ты, чёрт возьми, выебываешься, а?

Я в шоке… смотрю на Лукаса пару раз моргая, просто увеличивая свои глаза в размерах. Моргаю раз, моргаю два, моргаю три. Он что… что за….эм? Мозг не верит ушам…

Мой «муж» разражается смехом — тёплым и искреннем, улыбается во всю свою мощь, а затем подходит