Гарантия на жизнь - Нина Юрьевна Князькова

Я опустила голову. Мда, надо было сразу поговорить с ним и объяснить все, а не истерить и не выгонять его из дома. Просто я испугалась до чертиков, понимая, что сама влюбляюсь и его обрекаю на проблемы со мной и моим здоровьем. Побоялась, что потом не смогу расстаться, когда уже поздно будет. Себя испугалась.

— Жалко, — согласилась.

— Ты ж не ела ничего в обед. Садись-ка, поешь, — на стол тут же была поставлена тарелка с салатом и чем-то вроде котлеты. — Это повариха наша расстаралась. Заметила, что ты почти всегда салатик легкий с мясом берешь, вот и сделала тебе.

— Спасибо, — умилилась я.

— Ты не расстраивайся только, — соседка с подозрением на меня посмотрела. — Образуется все. Толик только в себя придет и поговорите. Только постарайся с ним… поласковее и терпеливее. Мужик же, что с него взять, — она вздохнула и ушла руководить бригадой.

Я же с удовольствием пообедала, помыла грязную посуду и вновь отправилась наверх. От восхождения по лестнице меня отвлек звонок. Игнатов.

— Что еще случилось? — Просто так он бы звонить не стал.

— Тина Михайловна, это… вам бы Анатолия Григорьевича до завтра на ноги поставить. К нам комиссия едет, — в голосе Александра проскользнула паника.

— Какая комиссия? — Напряглась я.

— Зоинька сказала, что будут проверять, куда мы деньги от грантов потратим, — его голос сорвался на фальцет. — Но я пока не понимаю, нам тут надо вылизать все до песчаной подушки, или наоборот прибедниться?

Думала я три секунды.

— Грязи быть не должно, но должно быть заметно, что нам этих денег ой-как не хватает, — решила я. — Должно быть бедненько, но чистенько.

— Все, заметано, — Игнатов тут же повеселел. — Но вы Никульчина там сможете на деловой лад настроить?

— Тут уже без вариантов, — фыркнула я. — Придется.

— Тина Михайловна, как хорошо, что вы к нам работать пришли, — сообщил мне Александр и прервал звонок.

Я только головой покачала и поднялась еще на одну ступеньку, как телефон у меня снова зажужжал. Ванька?

— Что у тебя-то стряслось? — Спросила я вместо приветствия.

— Я тебе там на почту документы отправил, — в голосе брата послышалось легкое смущение. — А еще до меня слухи дошли, что твой шеф куда-то пропал.

— Он не пропал, — тут же опровергла я «сарафанное радио». — У него отгул сегодня… по состоянию здоровья.

— Если у него подобного плана отгул, то я предполагаю, что он пьет. Ты же меня тоже в таком состоянии на работу не пускала и говорила, чтобы я брал отгул по состоянию…. Поссорились что ли?

Я запыхтела в трубку.

— С чего ты взял, что мы с ним…что-то такое делали? — Я шумно выдохнула.

— Так этот Никульчин мне звонил пару недель назад, спросил, может ли он за тобой ухаживать, и не против ли я, как твой близкий родственник, его таких поползновений в твою сторону, — разоткровенничался этот самый родственник.

— Эмм, — зависла я. — А мне рассказать? — Что-то я совсем обиделась.

— А зачем? — Ванька скептически хмыкнул. — Ты бы придумала там себе в голове всякого, а он вроде неплохой и по всем характеристикам положительный. Да, Римма, — отвлекся он от разговора со мной. — Сеструха, я завтра позвоню. Если что-то нужно, сообщай, — попрощался он и сбросил звонок.

Я с сомнением посмотрела на следующую ступеньку, раздумывая, стоит мне ставить на нее ногу. Вдруг мне снова позвонят? Я хихикнула, перепрыгнула через две ступеньки и спокойно отправилась в спальню Никульчина.

Анатолий до сих пор спал, только перевернулся с живота на спину и задорно посапывал, прикрыв глаза рукой. Я тихо хмыкнула, села в кресло, вытащила телефон и открыла почту, чтобы проверить документы, которые мне отправил брат. Нашла в аудите пару неточностей, отправила Римме свой взгляд на таблицы и только после этого заметила, что солнце уже садится. Вообще, есть у меня такая плохая привычка — погружаться в работу с головой, не замечая, что происходит вокруг.

Именно в это время лежащий на кровати Никульчин завозился и с громким стоном открыл глаза.

— Добрый вечер, — подала я голос, чтобы не ставить его в неудобное положение.

— Мм? — Мужчина медленно повернул голову в мою сторону и расстроенно застонал, отвернувшись. — Твою ж…, - пробормотал.

— Я тоже рада тебя видеть, — говорить я старалась тихо, так как Ванька, например, с похмелья сильно страдал от громких звуков.

— Я…, - Анатолий тяжело поднялся и сел на кровати, не поднимая головы. — Извини, — он помолчал, не поворачиваясь ко мне лицом. — И давно я так?

— Сегодня вечер понедельника, так что я думаю, что тебе хватит, — сообщила ему информацию. — Тем более, что нас завтра с утра ждут в офисе.

Никульчин кивнул, тяжело поднялся на ноги и, пошатываясь, куда-то побрел.

— В душ…, - различила я его бормотание и совсем успокоилась. Сомнительно, что у него в ванной комнате припасено еще несколько бутылок алкоголя.

Подумав, я отправилась на кухню, чтобы разогреть еды, так как вряд ли он все это время нормально питался. К счастью, среди принесенных Анной Николаевной лоточков нашелся один с куриным супом. Самое то будет.

На кухне я провозилась недолго, когда услышала шаги позади себя. Обернувшись, наткнулась взглядом на стоящего в дверях мужчину, одетого в шорты и футболку. На меня он не смотрел, отведя взгляд, как нашкодивший ребенок.

— Садись за стол, — велела я ему и поставила чайник на плиту. — Тебе нужно нормально поесть.

Никульчин послушно сел за стол, взял ложку и только после этого посмотрел на меня.

— Как давно ты здесь? — Спросил.

— Несколько часов, — сказала я правду. — После того, как ты поешь, у меня к тебе будет серьезный разговор.

Ложка тут же была отложена в сторону и Анатолий открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, наткнувшись на мой изучающий взгляд, он послушно принялся за суп. Я же обошлась чаем с вареньем, которое тоже принесла завхоз «Топинамбура».

Наконец, Никульчин отложил ложку в сторону, но взгляд не поднял. Видимо, стыдно до сих пор за что-то.

— О чем ты хотела поговорить? — Тихо спросил он.

Я вздохнула, прикусила губу на мгновение, чтобы собраться с духом и все ему объяснить.

— Извини, что в субботу выгнала тебя из дома, ничего не пояснив, — решила я начать с главного.

— Что там было пояснять? — Усмешка мужчины стала иронично-горькой. — Я тебя принудил к сексу, ты меня выгнала после этого. Все понятно. Ты будешь подавать на меня заявление об изнасиловании?

Я настолько опешила, что секунд пятнадцать просто хватала ртом воздух и не знала, что сказать.