Возьми меня с собой (ЛП) - Джонс Нина Дж.

— Ты меня ненавидишь, — плачет она.

— Вот только не надо, — говорит папа. — Я ведь здесь, да?

— Тебя волнуют только деньги. Вот, что тебя заботит!

— О, ради Бога, посмотри на себя.

Под звуки маминых криков папа хватает меня за плечи и, вытащив из комнаты, закрывает дверь.

Он наклоняется ко мне.

— Хочешь стать таким же? — спрашивает он, указав на дверь их спальни.

Я не знаю, что ответить. Мама единственный человек, который хорошо ко мне относится. Но никто не хочет, чтобы его запирали в комнате на весь день. Мне кажется, сказав «нет», я как будто от нее отвернусь.

— Ну, поверь мне, ты таким не станешь. Так что иди умойся и сделай домашнее задание.

Папа толкает меня и, шлепнув по заднице, отправляет восвояси.

— Господи, ну и бардак, — бормочет он себе под нос, убирая остатки сэндвича и пролитого мной молока.

ВЕСПЕР

С последнего визита незнакомца прошла всего одна ночь. Не помню, чтобы когда-нибудь я спала лучше, чем в эту ночь. С полным желудком, завернувшись в уютное одеяло, я смотрела, как сумерки сменяются лунной ночью. В памяти всплыли картинки того, то делал со мной этот мужчина, но меня поразили вызванные этим чувства. Когда он ушел, я не хотела себя ласкать, но мое тело этого требовало. Я на полном серьезе сказала ему прекратить, но никак не думала, что он и правда это сделает. Он мой мучитель. Мой похититель. Мои слова не должны иметь для него значения, и все же иногда кажется, что ему небезразличны мои желания. Когда незнакомец все-таки остановился, я поняла, что не хотела, чтобы он останавливался. Он запустил каскад телесных реакций, который нужно было нейтрализовать. Теперь у меня внутри все сжимается при мысли о том, как он раздвигает мне ноги, ласкает мою грудь, растирает тело своими влажными, мыльными руками. Но это отвратительное чувство связано с чем-то более глубоким — с ощущением покалывания в моем теле, которое меня предает, предает то, что я считаю правильным.

Это чувство запретного. То, к чему я стремилась, когда закрывала глаза, занимаясь любовью с Картером. Я представляла себе, как делаю непотребные вещи. Позволяю мужчине, которого и не видела толком, взять меня против моей воли. Этот секрет, именно он позволял мне получать удовольствие от секса с моим милым Картером. Это желание по-прежнему остается тайной, но оно живет во мне.

Я ненавижу себя за то, что думаю о мускулистом торсе моего похитителя, блестящем от капель пота. Его запах, отчетливо его запах, разжег во мне что-то животное. Он остался на мне, и когда я укуталась в одеяло, проник мне в нос, и я погрузилась в дремоту.

Незнакомец преследовал меня даже в снах — в кошмаре, смешанном с фантазией, где он трахал меня, угрожая ножом, и я проснулась от того, что снова ласкаю себя пальцами. Я кончила. Снова. Затем спокойно проспала остаток ночи.

Меня тошнит от себя. От моей слабой воли. Оттого, как я обменяла сексуальные услуги на еду и одежду. Раньше я мечтала снова увидеть свою семью, но теперь боюсь того дня, когда увижу родных. К ним вернется не Весп. А шлюха, мастурбировавшая после того, как незнакомец в маске кончил ей на лицо и грудь.

Прошло всего несколько недель, а я ловлю себя на том, что думаю об этом мужчине больше, чем о Картере. Теперь Картер стал далекой мечтой. Образом человека, которого я больше никогда не увижу. Он дома. Я не могу заставить себя даже подумать о Джонни. Это причиняет слишком сильную боль. Мой мир теперь вращается вокруг незнакомого мне мужчины. Все мои основные потребности удовлетворяются по его прихоти. Мне легче думать о нем, чем о покинутом мною мире.

Я прислушиваюсь к шагам мужчины наверху. Вот бы у всех остальных была возможность услышать своего бога. Я уже несколько недель толком не разговаривала, и он говорит со мной только для того, чтобы подразнить меня во время секса. Тем не менее, сейчас я с нетерпением жду его общества, чем бы это для меня не обернулось. Незнакомец не причиняет мне боли. Не бьет меня. Не мучает. Он торгуется. Заключает сделки. Иногда это похоже на игру. Я готова на все, лишь бы скоротать дни в этой мрачной, сырой тюрьме. Одиночество — тоже пытка.

Когда дверь в подвал открывается, все связанные с ним чувства покоя, мигом улетучиваются. Я по-прежнему ему не доверяю, и первой всегда срабатывает моя реакция «бей или беги». Только узнав причины его визита, я смогу избавиться от паники.

Я поднимаюсь на ноги, у меня на лодыжке лязгает цепь. Это место такое нежное. Интересно, можно ли договориться о том, чтобы снять у меня с ноги цепь?

При каждом его шаге раздается скрип деревянных ступеней. Медленный. Уверенный. Мужчина и раньше спускался сюда бесшумно, так что ритм его шагов намеренный. Такое ощущение, что, даже спускаясь в мою тюрьму, он пытается играть с моим сознанием. Сегодня он полностью одет, но его футболка и джинсы изрядно поношены. Должно быть, он работает на стройке или в коммунальном секторе. Это единственное, что мне пока удалось узнать о его личности.

Я укрываюсь одеялом. До этого я вся была у него на виду. Полностью открыта. С тех пор ничего не изменилось, но одеяло дает мне иллюзию независимости.

Мужчина проходит мимо меня, выносит из подвала мусорное ведро и возвращается.

Затем приближается ко мне и стаскивает с меня одеяло. Я сопротивляюсь, дергая за другой конец.

— Ты сказал, что оно мое! — вскрикиваю я.

Мужчина вырывает его из моей руки и бросает на пол позади меня, дав понять, что у этого одеяла есть только одно назначение, и оно не в том, чтобы прикрываться им от его взгляда.

Меня буравят глаза цвета морской волны. Я пытаюсь рассмотреть их, пытаюсь представить, что за ними скрывается, но большая часть его лица спрятана под черной тканью. Этот человек отнял у меня все, и я даже не знаю, как он выглядит. Я задаюсь вопросом, хорошо ли это. Возможно, если я не смогу его опознать, есть шанс, что он меня отпустит.

Незнакомец подходит ко мне, кладет руку мне на поясницу и притягивает к себе. Сегодня он ничего мне не дал. Может, он пришел только за тем, чтобы что-то забрать.

Мужчина проводит рукой по моей спине и хватает за волосы, обнажив шею. Он прижимается носом к моей ключице и глубоко вдыхает. Он уже возбужден, прижимается ко мне бедрами, так что я чувствую, что должно произойти.

— Вчера я видел, как ты ласкала свою киску, Весп, — угрожающе произносит незнакомец. Затем сглатывает и делает глубокий вдох, слегка касаясь губами мочки моего уха. — Теперь я знаю твой секрет. Снаружи ты прелестный маленький ангелочек. Но внутри...

Он содрогается.

— Внутри ты шлюха, которой нравится, когда я заливаю спермой твои сиськи.

Эти слова ранят сильнее, чем его физические действия. Совершая этот постыдный поступок, я думала, что осталась одна. Даже тогда я чувствовала себя грязной. Но я считала, что у меня, по крайней мере, осталась крупица достоинства.

Мой похититель лишил меня всего. Не только жизни, которая у меня была, но и элементарного права на личное пространство. Из-за того, что он говорит, я иногда задумываюсь, а не читает ли он мои мысли. Возможно, во мне не осталось уже ничего, что можно было бы назвать моим.

Это приводит меня в бешенство. Такой ярости я не испытывала с тех пор, как здесь оказалась. Меня морили голодом и держали в темном подвале, чтобы я подчинилась. Превратили в домашнее животное. Но чисто человеческого чувства стыда достаточно, чтобы разжечь огонь и вернуть Веспер Риверс.

Хотя внутри у меня все дрожит, я «надеваю» храброе лицо, надеясь вернуть себе хотя бы каплю отнятого у меня достоинства.

— Что ты сегодня мне принес? — самодовольно спрашиваю я.

Мужчина чуть сильнее дергает меня за волосы, чтобы лучше разглядеть мое лицо. Его взгляд блуждает по моим чертам, выдавая его замешательство по поводу моего ответа.