Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс

— Сэм, ты выглядишь измученным, — говорит мисс Докинз. — Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

Я отрицательно качаю головой, но потом поднимаю палец и пожимаю плечами.

«Нет, спасибо. Постойте, я передумал. Знаете, что? Пожалуй, да».

Обычно я стараюсь говорить, но уже много лет работаю у Эмилии Докинз, и у меня реально нет сил на разговоры. Когда я нервничаю или слишком устаю, то заикаюсь сильнее. В ее случае это последнее: по возрасту миссис Докинз годится мне в бабушки. Даже если бы она меня привлекла, я достаточно умен, чтобы никогда не приставать к клиентам. Но обычно, в такой ясный день, как этот, я бы присматривался к сидящим дома женщинам, пока их мужья или бойфренды на работе, пытаясь определить, на кого бы хотел поохотиться.

Однако с тех пор, как я похитил Веспер, охотятся как раз за мной. Удобно, что дом мисс Докинз находится всего в нескольких минутах езды от жилища Веспер. Это прекрасный повод на обратном пути заехать и посмотреть, чем занимается полиция — закончили ли они прочесывать дом в поисках улик, стоят ли еще там патрульные машины. Я знаю, как все это работает. Мне просто нужно переждать, пока все утихнет.

Да, к черту всё. Честно говоря, единственное, о чем я могу думать, это как бы поскорее вернуться к Веспер. Все остальное, включая слежку за копами, — просто развлечение. Я всю ночь доделывал ее новый дом. Мне удалось поспать всего около часа. Мне осталось сделать пару финальных штрихов. Просто не терпится снова ее увидеть. У меня есть для нее новые подарки.

Через дорогу находится школа, и там перерыв на перемену. Тихая игровая площадка наполняется визгом детей. Мне до сих пор не по себе от этого звука. Знаю, со стороны так не скажешь, но я питал слабость к Джонни, в основном потому, что он не разговаривал. Я знаю, каково это. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока у него не начался истерический припадок. Хотя я его не виню. Если бы у меня в его возрасте была Веспер, я бы тоже не хотел ее потерять.

Я оглядываюсь на играющих детей. Несколько человек встали в круг и задвигались в одном направлении.

Я стою в центре круга своих одноклассников. У меня болит живот. Ненавижу перемены.

— За-за-за-заика Сэм! — скандируют они.

Я нервно ерзаю, оглядываясь в поисках Скутера. Он играет со своими друзьями. Обычно в школе он со мной не разговаривает. У него много друзей, ребята постарше. Думаю, он меня стесняется. Поэтому за обедом я обычно сижу один.

— За-за-за-задрот Сэм! — выкрикивают некоторые из присутствующих.

Как раз перед тем, как мы ушли на перемену, мисс Джунипер попросила меня почитать вслух. Она сказала, что не станет относиться ко мне иначе. На этом настоял мой папа. Весь класс ждет, когда я закончу несколько предложений. У меня от этого болит живот. Я боюсь, что описаюсь у всех на глазах, потому что, когда я нервничаю, мне хочется в туалет. Я почти каждую ночь писаю в постель, и когда папа об этом узнает, то очень злится. Когда дети смеются над моим чтением, миссис Джунипер их ругает, но от этого мне становится только более неловко. Они все ждут и ждут, пока я дочитаю абзац до конца. На этот раз я закончил только через пять минут после начала перемены. Из-за этого дети на меня нереально злятся. За обедом они любят обзывать меня, потому что знают, что я не могу быстро ответить, и им нравится слушать, как я мучаюсь. Проще притвориться, что я их не слышу.

Пока они дразнят меня на перемене, я стою тихо; от их смешков и толчков боль в животе усиливается.

Когда круг размыкается, я сбегаю от них. Они все гоняются за мной по игровой площадке, но я быстрый. Быстрее всех учеников в этой школе, даже старшеклассников. Я проношусь мимо учителей и покидаю игровую площадку. Никем не пойманный, я выбегаю во двор и перелезаю через забор. Я все бегу и бегу, пока не стихнут звуки школы.

Я останавливаюсь перевести дух на чьем-то заднем дворе. Подняв взгляд от земли, я вижу окно. За ним стоит женщина с ребенком на руках. Она смотрит на него сверху вниз, слегка покачивая. Я прячусь за кустами. Мне не хочется, чтобы она меня увидела и отослала обратно.

На ней белое платье. Оно свободное и доходит ей до колен. Через некоторое время она стягивает с себя верхнюю часть платья. У нее большие груди, и я чувствую что-то в животе, но это не боль. Женщина подносит к одной из них ребенка, и я вижу, как он сосет. Жаль, что у нее на руках не я, но это почти так же приятно. Спокойно. Никто не заставляет меня говорить. Я один, но не одинок.

— Вот чай со льдом! — миссис Докинз протягивает мне стакан. — Я отлучусь по кое-каким своим делам.

Я показываю ей задранный вверх большой палец. Мне нравится моя работа. Я умею работать руками, и это позволяет мне заниматься своим хобби, поскольку я сам составляю свой график. Мне не нужны деньги. Мне просто нравится быть полезным. В наши дни в этих местах строится так много нового, что, помимо моих личных заказов, со мной заключают контракты крупные компании. Люди уверены в качестве моей работы, и безупречная репутация бежит далеко впереди меня.

Могу сказать, что меня с удовольствием принимают на работу. Как будто это благотворительность — помогать заикающемуся парню. Несмотря на то, что я могу голыми руками построить дом, люди считают меня тугодумом. И все потому, что я не такой, как все. Иногда они узнают мою фамилию и спрашивают о ней, но я не люблю говорить о семье. Думаю, некоторые из них считают, что меня вычеркнули из завещания, и я работаю, чтобы как-то себя содержать. В любом случае, это не их собачье дело.

Конечно, они рады, что я занимаюсь ремонтом их домов, кухонь, но не более того. Я по-прежнему изгой. По-прежнему тот же ребенок в центре круга, просто взрослым приходится вести себя немного цивилизованнее, а я уже большой мальчик.

Раздается гудок, дети выстраиваются в очередь, и их снова ведут в школу. Тишина.

Теперь, когда меня ждет Веспер, я один, но не одинок.