Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

После последнего факта на меня с недоверием смотрят все, включая Сойера.

– Да, я организовала кружок внеклассной литературы, мы читаем фэнтези и романы, ставшие новой классикой. Смотрим вместе экранизации. И не будем забывать о том, что он подрабатывает в автомастерской, поэтому свободного времени почти нет.

Уголок губ Сойера дергается от желания улыбнуться, и я молю всех существующих богов, чтобы он сейчас не ляпнул что-нибудь глупое.

Потерев вспотевший лоб, мистер Морроу тяжело вздыхает.

– Это прекрасно. И эти изменения говорят о том, что ты действительно работаешь над собой, Сойер. Но кружок и участие в постановке не остановили тебя от желания решать проблемы физической силой.

Папа звонко хлопает ладонью по столу, заставляя меня подпрыгнуть на стуле.

– Мы доведем это дело до общественности, и если надо, то готовы судиться. Зовите сюда ваших спортивных звезд. А заодно заместителя по воспитательной работе, хочу узнать, почему его еженедельные лекции о правилах поведения в обществе не действуют на учеников. Возможно, человек просто плохо выполняет свою работу.

– Нет, – тихий голос Скарлетт звучит надломленно. Комкая в ладони платочек, она смотрит на сына. – Мы поменяем школу.

Сойер сжимает челюсть и не моргает, я почти уверена, что в этот момент он считает про себя до десяти, чтобы успокоиться и не выругаться.

– Брось, – вмешивается папа, – посреди учебного года? Не принимай решение сгоряча, мы во всем разберемся и добьемся справедливости.

– Оно не сгоряча, так будет правильно. Без лишних скандалов и привлечения внимания. Сойер доучится остаток года у отца в Трентоне. Мы уже рассматривали такой вариант перед началом этого учебного года. Думаю, сыну не хватает отцовского внимания и воспитания, так что время с Джейсоном пойдет ему на пользу.

– У меня вообще есть право голоса? – спрашивает Сойер, взмахивая рукой, чтобы привлечь к себе внимание. – Или хотя бы шанс на то, что ты не будешь говорить обо мне так, будто меня нет в этой комнате?

– Я звонила утром отцу, мы обсудили такую возможность, он согласен. У тебя начались проблемы с поведением как раз после нашего развода и…

Усмехнувшись, Сойер качает головой и поднимается. На пути к выходу он тормозит и оборачивается.

– Проблемы с поведением начались не после развода, а после того, как тебя больше начало заботить, осталось ли вино в бутылке, чем вопрос: поели ли твои дети? С тех пор, как ты начала лазить по нашим карманам в поисках мелочи и даже разбила копилку Зоуи, чтобы хватило на бутылку. Именно тогда начались мои проблемы, мам. Ты манипулируешь мной, напоминая, что можешь сорваться, а теперь говоришь, что я должен уехать в Трентон и оставить Зоуи с тобой в тот момент, когда ты не чувствуешь стабильности? Хорошо, я сделаю, как ты хочешь, чтобы в случае срыва ты не скинула на меня вину за свои ошибки.

Сойер замолкает и, моргнув несколько раз, выглядит слегка растерянно, будто вот-вот проснулся и не понимает, где находится.

– Простите за это, мистер Морроу, – в контраст сожалеющему тону он отвешивает саркастичный поклон. – Пойду собирать вещи.

После его ухода Скарлетт начинает плакать сильнее, мама обнимает ее, а директор Морроу передает в ее дрожащую ладонь стакан воды. Папа молча наблюдает за происходящим с расстроенным видом, ему тоже не нравится решение Скарлетт. Я уверена, он еще поговорит с ней и попытается переубедить.

– Вы не можете так поступить, – говорю я. – По крайней мере, не обсудив это с Сойером…

– Райли, – папа цокает языком, – не лезь не в свое дело.

Только почувствовав боль в пальцах, которыми впилась в ремешок сумки, я понимаю, насколько сильно злюсь. Дрожь пробивает тело, в горле стоит ком от желания кричать и плакать. Я злюсь на всех сразу, но больше всего на саму себя. Именно из-за меня мы все оказались в этом кабинете, и теперь Сойер вынужден уехать.

Вскочив со стула, я несусь к двери. Мама с папой кричат вслед, прося вернуться, но эти просьбы заставляют меня бежать быстрее. Все ученики на уроках, мои шаги громким эхом отдаются в пустых коридорах. Поворот, лестница, коридор.

– Сойер! – кричу я, увидев, как он толкает входные двери.

Он не останавливается, заставляя меня бежать быстрее.

– Подожди!

За ночь температура упала на несколько градусов, и растаявший снег превратился в тонкую корку льда, на которой я поскальзываюсь. Из-за скорости и зашкаливающих эмоций я теряю контроль не только над разумом, но и над телом и заваливаюсь вперед. Сумка с глухим звуком приземляется на землю. Грохнувшись на колени, впечатываю ладони в холодный асфальт. Волосы падают на лицо, мешая видеть, но я отчетливо слышу поспешно приближающиеся шаги Сойера.

– Ты как, Гномик? – спрашивает он, обхватывая меня за плечи.

– В порядке.

Сойер помогает мне встать и продолжает придерживать за плечи, словно я снова вот-вот рухну. Опустив голову, я рассматриваю ссадины на ладонях и разодранные колени. Странно, но я не чувствую боли.

– Черт, колготки порвала.

– У тебя кровь, а тебя волнуют колготки, – говорит он, поднимая с земли мою сумку. – Еще и выбежала без куртки, глупая.

Сняв с себя куртку, Сойер накидывает ее на мои плечи. Меня окутывает теплом и ароматом его парфюма. Этот запах дарит ощущение безопасности, словно я где-то в прошлом, в месте, где все было хорошо.

Щеки режет ледяной порыв ветра, и я будто отхожу от наркоза, наконец чувствуя, как колени начинает обжигать саднящей болью.

– Поговорим? – спрашиваю я.

– Давай сначала обработаем твои ссадины.

– У меня в машине нет ничего для этого. – Поймав осуждающий взгляд Сойера, я морщу нос. – Что? Не смотри на меня так. Я не собиралась раниться за рулем, я оптимист.

– Расскажу об этом твоему отцу, он будет в восторге от твоего оптимизма.

– Ключи от машины тут, – я указываю на свою сумку в его руке. – Ты ведешь.

До дома мы едем молча. Сойер выглядит расслабленным и спокойным, злость выдает лишь крепко сжимающая руль рука с побелевшими костяшками пальцев.

– У тебя спокойствие маньяка.

Брови Сойера медленно ползут вверх.

– Что?

– В документальных фильмах выжившие жертвы часто рассказывают о том, как спокоен был убийца перед нападением. Вот от тебя сейчас исходит нечто похожее.

– Я живу под одной крышей с двумя женщинами, которых задевает даже неправильно подобранная интонация вопроса. Привык сдерживаться.

Увидев свой дом в конце улицы, я нервно ерзаю.

– Прозвучит нездорово, но мне бы стало легче, если бы ты накричал на меня. Потому что все, что ты пока делаешь, это избегаешь даже смотреть мне в глаза.

– Я не хочу кричать