Край воды - Анастасия Бауэр

— Не снимай ее, пока мы на улице!

Нина обернулась, притворно испуганная ревностным тоном. Закинув ногу на ногу и задумчиво глядя на нее, на снег Петровский снова закурил.

Нина, собственно, не могла его толком различить в темноте, но его выдавал огонек от сигареты, которую он стиснул и держал зубами. Она уже оставила шубу в покое и собиралась подойти, когда он к ней обратился:

— Меня прямо в жар бросает.

— Прости?

— Говорю: посмотри, снег стихает.

— Да, кажется.

— Понравился фильм?

— Один из моих любимых.

— Врешь — я твой любимый.

— Прости?

— Я говорю: вечер дивный. Кто научил тебя готовить?

— Я сама.

— Вот оно что. Браво. Скажи, почему Леня никогда не рассказывал мне о твоем таланте?

— А это бесплатный бонус. Мы так выразили благодарность за покупку.

— Спасибо, снова не хочу об этом.

Он стряхнул пепел и пламя освятило высокие скулы, затем темнота вернулась на прежнее место.

Нина покинула крыльцо.

— Где добыча? — спросила она, слегка дрогнув голосом.

— В морозильнике, — ответил он, проводив ее взглядом.

— И кто это? Кого ты на этот раз убил?

— Косулю, самца огромного.

— Гляжу, руки и куртку уже отмыл…

— Еще в лесу отмыл. С таким руками как-то неудобно.

— Что, совестно?

— Липко, Нина.

— Тот еще художник, — разочарованно произнесла она. — Те люди из офиса, тебя великим творцом называют.

Выдохнув дым, Олег взял ее за рукав, взял за руку. Нина отстранилась.

— Окей, — сказал он, не найдя ничего лучше чем снова затянуться. — Чтобы что-то родилось, надо чтобы что-то умерло. Чтобы денег заработать, надо их сначала потратить. Это и есть жизнь. Вот этот инь-янь, понимаешь?

— Косуля — это прекраснейшее животное, которое я когда-либо видела, — глухо добавила она. — Если б я знала утром, когда провоцировала тебя, что веду его к смерти, осталась бы дома, пока… пока не нашла другой повод увидеться.

Глядя в глаза Олега, опушенные густейшими ресницами, Нина заметила, как он вздрогнул и отдернул руку от ее шубы.

— Егерь, который давал разрешение на отстрел, шепнул, что он оставил потомство, Нина, — мрачновато-ласково сказал он, — точное свое подобие. Один из них вырос и займет его место в стаде. Не убей я, они подрались бы из-за самок и возможно не выжили оба.

Девушка хорошенько поразмыслила над сказанным. Затем она судорожно вздохнула и просто вымолвила во тьме:

— Спасибо.

Порыв ветра распушил бахрому из пушистых снежинок и Нине захотелось вернуть беседу в более легковесное русло, тем более они находились посреди такой красоты. Проворно склонившись над сугробом, она захватила немного снега в руки, сжала, и получила на выходе хорошенький круглый снежный ком.

— Какого хрена… — начал было Олег, но Нина не дала ему возможности закончить. Метко поразив цель, она схватилась за перила, чтобы не поскользнуться и бросилась наутек от еще курившего по инерции мужчины. От нехитрой забавы губы сами растянулись в улыбке и сквозь смех Нина в ужасе увидела, что кроссовок Олега мелькнул в нескольких сантиметрах от ее ноги.

— Спасите! — весело закричала она, пружиня на носках. Ноги скользили по льду и каше из снега, мешая ей бежать. — Спасите! Он меня преследует!

Ей уже удалось запульнуть в него еще одним снежком и устремиться к ближайшему забору, когда Олег Петровский смял сигарету о перила и бросился ей наперерез. Нина попыталась обойти его и побежала к фонарю, надеясь добраться до него раньше Олега и успеть сделать классное памятное фото.

— Пожалуйста, кто-нибудь, — продолжала она хохотать на бегу изображая жертву. Краем глаза она конечно увидела как по левую руку от нее упал шарф одного из пьяниц и он очнулся, сонно и непонимающе глядя на происходящее. Прямо за спиной раздавались тяжелые шаги Олега.

— Спасите! — сжав телефон и оглянувшись через плечо, она увидела, как ее преследователь ненадолго остановился, чтобы набрать пригоршню снега.

— Остановите его! Он… — от смеха Нина не смогла закончить, тем более в ту же секунду увесистый снежок метко ударил ее по ягодице, а веселый смех Олега заглушил ее дальнейшие слова:

— Тебе не удрать, Нинель, — весело и звонко выкрикнул он, настигая ее и случайно повалившись с ней вместе на землю. — Все равно выиграю я, а ты только всех разбудишь!

Неуклюже барахтаясь, Нина пыталась набрать в грудь воздух и сделать фото, но тяжелое тело придавило ее, мешая двигаться, а всего в нескольких сантиметрах от своего лица она увидела ироничное лицо Олега. Его губы искривились в сдержанной улыбке, призванной успокоить пьяницу с лавочки. Тяжело дыша, Нина отвернула голову немного в сторону, пытаясь высвободить руку, но на этот раз ее телефон залепил мокрый снег, который осыпался с плеча Олега ей в лицо. Смеющаяся и ослепленная, она почувствовала, как сильные руки мертвой хваткой сжали ее запястья, и услышала дружественный шепот:

— Предпочитаю запечатлеть нашу прогулку в своем сердце. Оставь в покое телефон или я у тебя его отберу, ты этого добиваешься?

Отряхиваясь, Нина отрицательно замотала головой, не в силах издать ни звука, и выронила телефон. Ей больше не на что было переключить внимание, но она и не могла больше видеть своего захватчика. Чего она добилась этой игрой? Того, что лежала в сыром грязном снегу, напрочь придавленная невыносимой тяжестью, а ее телефон тонул где-то рядом после неудачного падения из кармана.

— Оживай, Нина! — звучал настойчивый шепот. — Оживай, и поцелуй меня, наконец! И постарайся чтобы это было убедительно, иначе эти ребята с лавочки не так нас поймут!

Прежде чем она успела хоть как-то отреагировать, его губы впились в ее. Нина широко распахнула глаза и увидела приближающегося пьяницу, который настороженно всматривался в пространство за забором.

— Проклятье, Нинель! Хотя бы обними меня!

Его рот по-прежнему накрывал ее губы, колено вольно устроилось между ее ног, но запястья теперь были свободы. Она могла бороться, и тогда бы этот пьяница с беззаботным лицом и голой шеей заподозрил что-то неладное и пришел бы ей на помощь.

Когда-нибудь, при других обстоятельствах, но не сейчас…

Совершенно незнакомая с той страстной нежностью, с которой Олег нарочно и умело обходился с ней, Нина была полностью отравлена его ядом, позабыв, что знает его четвертый день. Как в замедленной кинопленке, она подняла онемевшие от холода руки и уронила ему на спину. Из-за сковавших душу неуверенности и стеснения на что-нибудь большее она была просто неспособна.

Олег тщетно пытался разжать ее ледяные