Его (не) родные малыши. Скандальный развод - Виктория Вишневская

— Погоди, я помою её, высушу быстро, и снимем мерки. А ты пока расскажи, что хочешь.

Бегу в туалет, не закрывая двери. Тщательно мою метр, хотя делаю это почти каждый раз, когда принимаюсь за работу. Всё же приятнее трогать чистое, а не то, что перетрогали три человека.

Ух, Марина, ты говоришь как мизофоб. Это же не заразно?..

Да нет, это обычное желание находиться в чистоте! Как помыть руки после туалета!

Заканчиваю намывать ленту и протираю полотенцем. Нестеров в это время ходит по мастерской, изучая плакаты, манекены и море ткани, что лежит на полках.

Останавливается напротив них, и я улыбаюсь, не упустив возможности пошутить:

— Если хотите белую рубашку с уточками, могу сделать. Хлопок, как раз отлично к лету, — подшучиваю, насухо вытирая метр.

Нестеров оборачивается ко мне и выгибает бровь.

Что, шутки моей не понял?!

— Зато оригинально! Помимо уточек есть котики и собачки. А ещё полосочки. Да всё что угодно! Любой каприз за вашу помощь в суде!

Представляю Савву, серьёзного юриста в перчатках, со стальным взглядом и… в белой рубашке с жёлтыми уточками.

Отвожу взгляд и едва сдерживаю смех.

— Мне страшно знать, что ты представила.

— Лучше не надо, — пытаюсь успокоиться и направляюсь к своему столу. — Подойди ко мне, пожалуйста.

Савва размеренным шагом возвращается ко мне. Встаёт рядом.

— Я постараюсь не касаться тебя, но прости, если задену, — предупреждаю его сразу, вытянув руки и первым делом снимая мерки с шеи.

— Надеюсь, я вытерплю это испытание.

С громким стуком сердца поднимаю на него нервный взгляд. Я и так боюсь стоять рядом, а тут ещё и снимать мерки. А тут он такое говорит…

И вместо стиснутых зубов меня встречает насмешливый взгляд.

— Опять шутишь, — бурчу себе под нос. — Плохо, Савва Юрьевич. Учитесь лучше.

— Вы не лучше, Марина Витальевна.

— Бе-бе-бе, — произношу рефлекторно, как мама двоих деток, и собираюсь с духом, обхватываю шею метром и стараюсь не задеть его пальцами. Почти не дышу.

Говорю мерку вслух, чтобы не забыть. Запишу потом. А то ручку я не помыла… Надо было тогда уж диктофон врубить. Поздно догадалась…

Ничего, запомню!

Почти не дыша на мужчину, убираю ленту.

Приходится стоять близко, чтобы снять мерки. И от этого неловко. Потому что это первый мужчина, с которым я работаю?

Наконец опускаю взгляд от его лица и перебираюсь к груди.

— Подними руки, — прошу его.

Он послушно выполняет. Мне нужно спросить, какой материал он хочет, какие будут пожелания — длинный рукав или короткий, но все мысли улетучиваются из-за того, что мы стоим так близко.

Мизофоб и близость — несовместимые вещи.

— Ты там не дышишь, что ли?

Заметил?!

— Чуть-чуть, — аккуратно замеряю грудную клетку. Ничего себе он большой…

— Дыши. А то я не хочу быть свидетелем смерти человека.

— Стараюсь, — выдыхаю вниз.

И почему у болтливой меня вдруг закончились слова?..

— Когда у твоих детей день рождения? — вдруг спрашивает в тишине Нестеров.

— М-м-м, — на секунду теряюсь. А потом без запинки выпаливаю: — В следующем месяце, кстати. Надо будет подготовиться.

Не спрашиваю, зачем ему это. Наверняка спросил, чтобы не было неловкого молчания. А мне всё равно. Я готова о детях болтать без умолку. Хотя просто могу болтать…

— И что ты им обычно даришь?

Хм, он идёт на какой-то детский праздник, поэтому интересуется?

— Игрушки, — пожимаю плечами. — Какие они хотят. И милую одежду. Ещё устраиваю застолье. Приглашаю аниматоров, друзей с детьми, родственников Антона.

В этом году всё будет не так масштабно. Мы и семья Славы.

— А своих?

Не поднимая взгляда, веду лентой к низу живота, где нет и намёка на лишний вес. А может, есть, но он тщательно скрывает его под рубашкой? Вряд ли. У Нестерова довольно спортивное телосложение.

Опять мысли скачут сами по себе, когда дело касается моей семьи.

— Мама умерла, а папа живёт в Москве, — отвечаю как ни в чём не бывало.

Правда… странная тревога появляется из ниоткуда, когда думаю об отце.

— Ты родилась там?

— Угум.

— И как оказалась здесь?

— Ох, это долгая история, — тихонько смеюсь. — А вы сегодня очень разговорчивый, Савва Юрьевич.

— Порой я тоже бываю болтлив, — задумчиво отвечает.

— Фух, а я-то уж думала, что заразила тебя.

Отрываюсь от него, делаю шаг назад.

— Минутку, я запишу мерки, а то забуду. И ещё чуть-чуть осталось.

Хватаю ручку и быстро, пока ничего не забыла, записываю параметры.

— А твой отец знает о внуках?

Замираю на долю секунды и прихожу в себя. Неожиданный вопрос.

— Нет, — твёрдо заявляю, ни о чём не жалея. Хотя чёрт его знает — правильно ли я сделала. Скорее да, чем нет.

Выпрямляюсь, продолжая делать оставшиеся замеры. Причём ещё аккуратнее, чтобы точно его не коснуться.

— И не расскажешь? — раздаётся вновь над головой. Приступаю к его руке, сосредоточенная на работе. Вот это бицепс, конечно… В зал он наверняка не ходит. Может, у него в доме тренажёры стоят?

Чёрт, мне стало интересно, где он живёт.

— Сама — нет.

— Поссорились?

— Угум, — вновь отхожу от него, складывая метр. — Если коротко, я сбежала от него, оборвав все связи. Поэтому не хочу, чтобы он участвовал в жизни внуков.

Возможно, я не права. Особенно перед Нестеровым, которому пару дней назад заливала, что родитель должен знать, есть ли у него дети.

А тут внуки… Не знаю, обрадуется ли папа, узнав об этом.

Думаю, ему нет до них никакого дела. Он только ткнёт меня носом в то, что я теперь разведёнка с двумя детьми. Без богатого мужика рядом. И никому такая не нужна.

— Извини. Не хотел ворошить воспоминания. Само вырвалось.

Ничего. Это уже пережиток прошлого. А я живу только будущим!

— Всё в порядке. Меня давно это не трогает. И отношусь параллельно. Но рада, что эта тема хотя бы немного разговорила тебя.

И, откинув ситуацию с отцом, улыбаюсь.

— Так будут пожелания по рубашке?

— Хлопок будет идеален. Всё остальное — на твоё усмотрение, — мягко отзывается он.

— Даже если я…

— Только без уточек, — кидает вдогонку, будто читает мои мысли.

— Эх ты. Скука.

— И ещё…

Перевожу на него любопытный взгляд.

— Ты сказала, что даришь одежду своим малышам. Хочу… тоже подарить. Поможешь выбрать?

Ну, Марина, спроси прямо! Что же ты такая нерешительная?

— У тебя есть дети?

Отлично! Не в бровь, а в глаз!

— Тяжело ответить, — отвечает без улыбки. — Вроде есть, а вроде… я им и не отец вовсе.

— А, крестники! — быстро доходит до меня. От своей смекалки