Главный приз для мажора - Анастасия Градцева

Как же хорошо…

Я прикрываю глаза, пытаясь расслабиться, но не могу перестать думать о том, у кого я дома. И о том, что за стенкой – Ян.

Как же он на меня смотрел совсем недавно…

Я знала, что выгляжу глупо и смешно: вся мокрая, волосы слиплись как сосульки, чужая толстовка на мне висит, как балахон, – но во взгляде Яна не было издёвки.

Было только совершенно неприличное желание, от которого у меня подгибались коленки.

Точно так же на меня смотрел Иван, тогда на крыше.

То есть Ян.

Как бы я ни пыталась в своей голове разделить этих двоих, это не имеет смысла. Это всё был один человек – Ян Десподов.

Интересно, зачем он привел меня к себе в квартиру?

Сам же сказал, что не любит чужих, а потом добавил, что я – не чужая.

А кто я ему?

Кто?

Я задумчиво рисую пальцем круги по белой пене.

Честно говоря, я ожидала увидеть его дом совсем другим. Может быть, более… более вызывающим, что ли. А тут все такое сдержанное. Белые стены, светлый паркет, огромные окна. Никакого бардака, только на столе, где у него всякая аппаратура и ноутбук, валяются какие-то листочки с нарисованными нотами.

Значит, вот тут Ян пишет свою музыку.

Странно, что он никому об этом не говорит и нигде свои треки не выкладывает.

Мне кажется, или я действительно вижу те стороны мажора и раздолбая Десподова, которые он никому не показывает?

Или это просто его хитрая тактика соблазнения? Сначала показать, что я не такая, как все, убедить меня в моей уникальности, а там и в спальню можно затащить.

Я грустно усмехаюсь.

Хочется верить, что я не настолько глупая и наивная.

Так, я уже согрелась, а значит, надо вылезать. Не стоит злоупотреблять чужим гостеприимством. Тем более гостеприимством такого неоднозначного человека, как Ян.

С сожалением я вылезаю из горячей воды, вытираюсь огромным пушистым полотенцем, надеваю белье, а затем – огромную футболку Яна.

Чёрную, с графичным рисунком наушников.

Мне кажется, я даже видела ее на нем где-то в университете. От этого в груди как-то странно и сладко екает.

Потом я пытаюсь надеть шорты, которые он тоже мне оставил, но это нереально. Даже если я максимально затягиваю шнурок, они все равно с меня спадают.

Зато носки более-менее. Они хоть и большие, но у меня получается дотянуть их до колен.

Я с сомнением смотрю в зеркало и думаю, насколько прилично выгляжу. Футболка мне доходит до колен, так что это почти как платье. В принципе – нормально.

А даже если нет – какой у меня выход?

Я закрываю дверцу стиральной машинки, быстренько изучаю программы и ставлю на самую короткую стирку с сушкой, открываю слив в ванне и только потом выхожу.

После жаркого влажного воздуха ванной кажется, что в коридоре холодно. Зябко вздрагиваю, обнимаю себя за плечи и неловко иду в зал.

Ян сидит на диване в наушниках. Как только он видит меня, его глаза расширяются. Он сдирает наушники, подскакивает – и все это, не отрывая от меня взгляда.

– Я просила не смотреть на меня так, – мягко напоминаю я.

– Ты от меня требуешь невозможного.

– Тогда мне лучше сразу уехать.

– В таком виде я тебя все равно из дома не выпущу. Украдут.

Интонация у него вроде шутливая, но взгляд такой, что я понимаю – и правда не выпустит.

– Я включила на самую короткую программу стирки, – говорю я. – Там всего пятнадцать минут и сушка.

– Сушка занимает около часа.

– Да? – растерянно переспрашиваю я.

У нас никогда не было стиральной машинки с режимом сушки, поэтому для меня это сюрприз, конечно. Я думала, что минут на двадцать задержусь и поеду.

А тут почти полтора часа!

Что мы все это время будем делать?

– Пойдем поужинаем? – вдруг как-то очень просто предлагает Ян. – Я лично голодный. Надеюсь, что ты тоже, а то одному есть скучно.

– Ну пойдем, – растерянно соглашаюсь я, машинально одергивая футболку как можно ниже.

Потому что Ян абсолютно точно пялится на мои коленки.

Не то чтобы мне было неприятно…

Честно говоря, мне даже приятно. Очень.

Но мне не нравится то, к чему все это может привести.

Глава 29.

Ян

Охренеть.

Просто охренеть.

У меня в голове нет ни одной мысли, все сползли куда-то ниже.

Даша. В моей футболке. В моих белых носках, которые на ней смотрятся как гольфы.

Не могу удержаться, облизываю жадным взглядом голые круглые колени и полоску светлой кожи над ними, ровно под подолом футболки.

Она не надела шорты.

Специально? Хочет подразнить?

Тогда это жестоко.

Никогда так не сносило крышу. Нет, я всегда любил девчонок, любил с ними приятно провести время, но до этого всегда я контролировал ситуацию. А тут меня просто несет.

– Я просила не смотреть на меня так, – говорит Даша.

Ее голос мягкий, с неуловимо хриплыми нотками, и это не звучит, как отказ, и поэтому мне еще труднее сдерживаться.

Но надо.

– Ты от меня требуешь невозможного, – тяжело вздыхаю я.

Руки на всякий случай сую в карманы, чтобы немного скрыть размеры своего… темперамента. Заодно со всей силы щипаю себя за бедро, чтобы хотя бы боль отрезвила немного, а то ведь капец.

Вроде помогает.

Во всяком случае я могу говорить с Дашей, глядя ей в глаза, и даже зову ее на ужин. Но потом взгляд все равно соскальзывает туда, где Даша тянет вниз подол моей футболки, пытаясь прикрыть колени.

Она замечает, как я смотрю, но на этот раз ничего не говорит, только едва уловимо качает головой. И я, вздохнув, зову ее на кухню.

Пицца уже на столе, я, не спрашивая, наливаю Дашке чай и ставлю перед ней кружку. Потом сажусь напротив и первым беру кусок пиццы, подавая пример. А то ведь знаю ее, еще стесняться начнет.

– Бери, – говорю я, заметив, что она колеблется. – Мне неловко, что я тут один ем. Но сорри, я просто правда голодный.

Уверен: она тоже.

Но сама же не скажет.

Когда я уничтожаю первый кусок пиццы и берусь за второй, Даша наконец созревает и тоже начинает есть. Черт, она так аккуратно и то же время соблазнительно это делает, что я опять залипаю на нее.

На ее тонкие пальцы, на язык, который слизывает крошку с пухлой нижней губы, на розовеющие от горячего чая щеки…