Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

– Покажи, – просит Зейн, отходя от стены.

Келси нехотя в очередной раз поднимает свитер.

– Это не Чендлер Бинг, – предупреждает она. – Имя бывшего.

– Черт возьми, – Зейн устало вздыхает и подходит ближе. – Ты у кого набивала? У школьника?

– В тату-салоне рядом с одним баром. За пятнадцать долларов.

Парни усмехаются.

– Дилетанты, – бормочет Кэмерон.

– Татуировка за пятнадцать долларов? Ты же должна была понимать, что, чем дешевле, тем хуже.

Келси переводит взгляд на меня, и я вижу, что она готова расплакаться. Шмыгнув носом, она опускает голову, пряча раскрасневшееся лицо за волосами.

– Так, – Зейн отмахивается, направившись в рабочий зал, – я пошел. Не хватало мне женских слез, у меня там парень набивает бульдога на ступне, и он тоже вот-вот расплачется. Хватит с меня драмы на сегодня.

– Я тоже пошел работать. Удачи вам, девочки, – Кэмерон салютует рукой и идет вслед за другом, но я преграждаю ему путь.

– Пожалуйста, помоги ей. У нее же имя «Чендлер» на животе! Этот урод разбил ей сердце.

– Кажется, – он вскидывает брови, – я уже дал свой ответ.

– Слушай, она совершила ужасную ошибку. Прошу, помоги ей, это твоя работа, в конце концов. А если нет, то я сегодня же оставлю огромный отзыв на вашем сайте и поставлю одну звезду. И друзей попрошу поставить.

По выражению лица Кэма непонятно, хочет ли он сейчас рассмеяться или схватить меня за шкирку и вышвырнуть отсюда. Он внимательно изучает мое лицо, будто пытается прикинуть, насколько я пьяна. Я не отвожу взгляд, дабы показать, что трезвая, даже несмотря на то, что стою в пижаме посреди тату-салона в обнимку с бутылкой красного вина.

Вместо ответа Кэм подходит к стойке, чтобы взять карамельку из небольшой вазочки.

– Ну, пожалуй, тут я соглашусь. Да, это моя работа, – он закидывает конфету в рот и, кинув фантик на рабочее место Мэй, облокачивается на стойку. – Но твоя сестра пьяна, а наш салон не работает с выпившими людьми, даже если у них набиты такие жуткие партаки[2].

– Хочешь сказать, – поставив бутылку на стойку, я указываю на кучу мелких дурацких рисунков вроде хартограммы и переломанного скейта на его руках, – что все эти татуировки ты набивал трезвым?

– Отличная попытка, мисс «Я-хожу-в-неглиже». Твоя сестра выпила, а это значит, что ее давление поднялось и кровь стала более жидкой. Это приведет к излишнему кровотечению и помешает прорисовывать тени и детали. Над предыдущей тату работал мясник, придется изрядно постараться, чтобы скрыть этот ужас. Сейчас я не буду за это браться, и Зейн тоже.

Кэмерон внимательно смотрит на испуганную Келси, и я замечаю, что он едва сдерживается от желания широко улыбнуться.

– Эй, бывшая Чендлера, ты хочешь залить здесь все кровью? Буквально все будет в ней, как в финале любого фильма Тарантино, чистого места не останется.

Побледневшая Келси трясет головой из стороны в сторону. Меня злит, что Кэм издевается над ней, и, прикусив губу, я едва сдерживаюсь от того, чтобы не выругаться вслух.

– Очень умно накручивать пьяного и без того испуганного человека.

– Очень умно подкалывать кого-то, когда ты стоишь в пижамных штанах.

Вдруг на стойке зазвонил телефон, и я вздрогнула. Он сделан на старый лад: с клавишами и спиральным проводом, а полностью прозрачный корпус при каждом звонке подсвечивается разноцветными огоньками.

– Может, возьмешь? – неуверенно спрашиваю я, потому что Кэмерон слишком долго и увлеченно разглядывает мои пижамные штаны, не обращая внимания на звонок.

– Это не моя работа. Что он ест? Это пицца?

Я перевожу взгляд на свои штаны и со вздохом отвечаю:

– Да.

– Забавно.

– Не могу передать, как счастлива от того, что ты оценил их.

В ответ Кэмерон лишь усмехается. В салон возвращается Мэй и с недоумением смотрит на звонящий телефон.

– Почему не ответишь? – спрашивает она Кэма.

– Потому что я не администратор.

Скорчив недовольную гримасу, она обходит стойку и берет трубку. Кэмерон еще раз осматривает нас и поворачивается к Мэй.

– Запиши бывшую Чендлера на ближайшее свободное время.

– К кому именно записать? – спрашивает она, прикрывая ладонью трубку.

– К тому, кто посимпатичнее.

Кэм берет из вазочки еще одну конфету и протягивает ее мне.

– Ты тоже приходи, набьем что-нибудь взрослое в стиле волшебного мира Диснея.

– Спасибо, – я складываю руки на груди, – обойдусь.

Он держит конфету перед моим носом, а я продолжаю молча смотреть на него с раздражением. Напугал мою сестру, а теперь сладостями угощает. Просто не парень, а ведьма из пряничного домика.

Усмехнувшись, Кэм протягивает ко мне руку. Я хочу отстраниться, но он успевает поймать пальцами медную пуговицу на верхнем кармане моей куртки и, раскрыв его, кладет туда маленькую карамельку. А затем подходит еще ближе, чтобы застегнуть карман. Хочу отпрянуть, но мои ноги будто приросли к полу.

– До встречи, – говорит Кэм, и, похлопав ладонью по стойке, пятится к рабочему залу. – И обещайте быть трезвыми. Обе.

– Непременно.

– Если что, пиво – тоже алкоголь.

– Мы постараемся запомнить, мистер Райт.

Кэмерон замирает, а затем его лицо озаряет та самая широкая и притягательная улыбка. Этим выражением он словно говорит: «Ты одна из моих поклонниц, я знаю».

– Мы вместе ходим на социологию, – быстро бросаю я, чтобы прогнать придуманный им образ его фанатки, – а преподаватель каждый раз аплодирует, когда ты там появляешься.

– Люблю эффектно появляться.

2

Университет.

29.01.18. Утро.

День не задался с самого утра. Я проспала первую пару, потому что большую часть ночи мы с Келси провели в ее однокомнатной квартирке, разговаривая о Максе, который на самом деле оказался Чендлером.

На социологию я, к счастью, успеваю, прихожу даже на десять минут раньше звонка. Вход в эту аудиторию находится в конце зала, поэтому я прохожу по нескольким ступеням, чтобы проскользнуть на предпоследний ряд амфитеатра и занять свое место.

– Привет, – говорю я, плюхаясь рядом с Джин.

Перекинув копну светлых волос с одного плеча на другое, Вирджиния прищуривается, и ее голубых глаз становится почти не видно за густыми наращенными ресницами.

– Ты пропустила тест, – недовольно бормочет она. – Разве мы не договаривались прогуливать вместе?

– Прости, ночевала у сестры, – я кладу тетрадь на парту и откидываюсь на спинку стула. – Телефон разрядился, так что будильник не сработал, и я проспала.

Спустя десять минут в нашей огромной аудитории слышится голос мистера Гарднера, и мы с Джин перестаем болтать. Я почти не слушаю преподавателя и, вырисовывая на полях витиеватые узоры, думаю о Келси, предательстве Максанса и о том, как она вообще решилась