Не свой - Маргарита Аркадьевна Климова

— Это не важно, — взглядом указала ей на выход и следом вышла из ординаторской.

Ели бы я тогда знала, чем закончится разговор с мужем…

Глава 3

Ануш

— У тебя там ещё одна дамочка рожает, — дёрнула меня из воспоминаний Люба, касаясь спины. — Я Аську отправила с малышкой к нам на этаж, а сама решила подождать мелкого. Чего бегать туда-сюда. Правда?

— Правда, — пожала плечами, глядя на сереющую полосу просыпающегося рассвета. Солнце только-только коснулось краем темноты горизонта, пытаясь пробить плотную толщь чёрных туч. — Пойдём глянем, кто так торопится.

С последней роженицей нам повезло. Женщина пришла за четвёртым ребёнком и делала всё чётко, как командовала Нина. И мальчонка у неё оказался крепеньким и горластым. Сразу с причмокиванием вцепился в грудь, стоило положить его на мамку.

Время до конца смены я потратила на заполнение карт и составление отчёта. Самое нудное в моей работе. А ещё все приписывают врачам отвратительный почерк. И как ему не быть таким с учётом количества писанины. Век электронного документооборота, а приходится дублировать информацию с базы на бумагу.

Выходя из корпуса, я наткнулась на Любку, пританцовывающую на ступенях. Два бумажных стаканчика кофе в её руках как-то сразу подняли настроение, а аромат качественно прожаренных зёрен, коснувшийся носа, открыл второе дыхание. Правда хватило его только лишь дойти до ярко-зелёного недоразумения, что Устинова называла машиной.

Мотя, как ласкова кличила консервную банку Люба, попёрдывал и плевался в процессе движения, но упрямо тащился со скоростью сорок километров. Наверное, выпусти эту торопыгу на скоростное шоссе, он сможет разогнаться до шестидесяти, растеряв запчасти по асфальту.

— Завидую персоналу из патологии, — мяукнула Люба, выруливая за территорию больницы. — Вот кто по ночам спит, а не ловит вылетающих из утробы грудничков и не носится с этажа на этаж.

Даааа, я могла пойти работать на туда и сейчас не чувствовала бы себя в хлам разбитой, но меня манило волшебство прихода в мир новой жизни. Дурочка. Теперь-то приход новой жизни стал рутиной, а волшебство обесценилось благодаря проходящим через мои руки психопаткам. Таким, как сегодняшняя анорексичка.

— Выбросишь у метро, — вяло кивнула, отхлёбывая кофе. Стоило вспомнить придурочную, как настроение рухнуло в самый низ.

— У меня предложение получше. Давай ко мне.

— Слушай, мне бы в кровать, а не в гости, — отмахнулась, откидывая на кресло голову. Из последних сил держалась, чтобы не уснуть.

— Вот и проспим весь день, а вечером засядем за турецкий сериальчик с бутылочкой вина. Я вчера перед работой целый таганок плова приготовила, — чуть ли не захлопала в ладоши Устинова, восхищаясь своей идеей. — Соглашайся, Ануш. Надоело мне одной куковать. Скоро на стену полезу.

У Любки два года назад случилась своя трагедия. Муж по дороге с работы упал с инфарктом, а прохожие, вместо оказания помощи, сдвинули его на заснеженный газон, подумав, что тот напился. Патруль заметил беднягу лишь ночью, когда Устинов уже умер, не перенеся тридцатиградусный мороз. Вот такая глупая смерть из-за людского безразличия.

Люба тогда чуть не свихнулась, не сумев переварить причину смерти. Был бы на улице хотя бы плюс пять, вызови кто-нибудь из прохожих скорую, и Егора успели бы спасти.

После похорон родственники Устинова попёрли как тараканы со всех концов России. Кому пожить бесплатно, Кому соблазнить убитую горем женщину, а кому избавиться от лишней вдовы и поживиться на дележе имущества.

За две недели кровопийцы высосали из Любаши почти всю кровушку, превратив её во что-то бестелесное и безвольное. Ещё немного, и пришлось устраивать вторые похороны.

Любку спасла бабушка, приехавшая навестить пропавшую с радаров внучку. Дорогие родственники вылетали из квартиры похлеще насекомых при дезинфекции. Бабка забрала Любу в деревню и лечила её трудотерапией. Куры, утки, козы, поросята — хандрить Любане было некогда.

— Так заведи себе кого-нибудь для души и здоровья, — ответила ей на её стенания. — Душевную травму от разочарования в мужчинах ты не получила. Самое время попытаться создать новую ячейку общества.

— Кто сказал, что не получила? Твой козлячий баран кому угодно нанесёт травму, — хохотнула Люба, вписываясь в поворот.

Насчёт травмы Устинова попала в самую точку. От пощёчины, прилетевшей мне с благословения тяжёлой руки Карена, у меня потемнело в глазах, во рту скопилась тошнотворная кровь, а спина встретилась с углом комода, прежде чем тело беспомощно рухнуло на пол.

— Всё-таки принесла заразу из своей богадельни, тварь! — приправил оплеуху ударом ноги в живот, вынуждая меня захлебнуться застрявшим воздухом и скрючиться, подтянув к груди колени. — Или по мужикам нашлялась?! — парализующей болью обожгло поясницу.

— Ты с ума сошёл, — прохрипела, корчась на гранитной плитке. — У меня никого нет.

— Ещё надумала повесить на меня больного ублюдка?! — проигнорировал мои хрипы Карен, хватая за волосы и рывком дёргая вверх. Намотав их на кулак, муж протащил меня по полу через весь коридор. Наверно, после этого у меня возникла навязчивая идея обкорнать шевелюру под насадку ноль/пять. — Решила опозорить фамилию Макаелян? Так я тебе не позволю, мразь! Завтра же решишь эту проблему!

Он ушёл, оставив меня в полусознательном состояние посреди гостиной. Белоснежный ковёр, сто́ящий баснословных денег, впитывал кровь и оборвавшуюся жизнь ни в чём неповинного ребёнка.

Глава 4

Ануш

Карен вернулся на следующий день ближе к обеду, застав меня в температурном ознобе там же, где бросил, предварительно избив. Я совсем не удивилась грубому пинку и причитаниям об испорченном ковре. Жалость и заботу с его стороны я не заслужила, окончательно убедившись в эгоизме