Измена. И глупо, и поздно - Дора Шабанн

Бабушка, молча, поступок племянницы осуждала, а мои родители ворчали:

— Чего дома не сиделось? Знала же, что где родился, там и пригодился…

А я думала:

— Это же невероятно смело — в сорок лет отбросить всю прошлую жизнь, опыт, связи, и уехать в неизвестность, чтобы там начинать все с нуля.

Да, завидовала и ужасалась одновременно. И был уверена: я сама так не смогу.

Но годы шли, и ситуация в стране, хоть и стабилизировалась с точки зрения каких-то базовых параметров, но тут же обострились национальные вопросы.

И зачастую сталкиваясь со сложностями и проблемами в любой области бытия, которые объяснялись просто не тем разрезом глаз или неподходящей фамилией, я не раз и не два вспоминала ту родню, что все же рискнула и уехала.

А потом настал для меня переломный момент: из Петербурга приезжала в гости с новостями и семейными байками троюродная сестра с семьей, в Германию уехали на ПМЖ почти одновременно наши участковые педиатр и терапевт, на работе меня сократили, ибо нужно было дать место юной троюродной племяннице главного бухгалтера. Да еще и умерла бабушка Поля.

Нитей, связывающих меня с родной землей, осталось катастрофически мало.

И мне нужен был лишь один крохотный толчок для того, чтобы устроить… революцию.

Глава 2

Предвестники революции

'Быть человеком — значит чувствовать,

что ты в ответе за всех людей'

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

В целом жили мы неплохо. Все всегда были сыты, одеты, обуты, крыша над головой и просторный внедорожник, отпуска на море и большие семейные праздники. Грех жаловаться, правда?

Мы с Колей работали, девочки росли, учились, занимались танцами, плаванием, горными лыжами. Ну, не упускать же возможность, если Чимбулак под боком?

— Да, дороговато, но это же для детей! — вздыхала каждый раз перед сезоном, когда следовало обновить девчонкам экипировку.

Коля кривился, но я повторяла:

— Здоровье, развитие, спорт, тусовка… им нужно счастливое, яркое детство, а не как у нас.

Припомнив выдающиеся моменты своего отрочества и юности, муж хмыкал и оплачивал новые комплекты лыж, ботинки и прочее.

Из-за того, что разница у наших красавиц была аж шестнадцать лет, то наследовать Алине Тася могла лишь сильно теоретически, поэтому мы пребывали в постоянном процессе обмена и круговороте снаряжения внутри их Горнолыжной Школы «Чемпион».

— Выбрали детям аристократическую забаву. Все никак не уйметесь, — фыркнула матушка с обидой, когда я отказалась подарить на день рождения племяннику Дане, Сережиному сыну, дорогущий горный велосипед, объяснив, что мы только подготовили девочек к новому сезону.

Мне было что сказать.

Например:

— Невестка могла бы выйти на работу после декрета, а Даник уже дорос до возраста, чтобы в сад пойти, ну и Сереженьке неплохо было бы найти основную работу, а не тусить у друзей в автосервисе на подхвате за какие-то гроши.

Но я же не могла подобное заявить матери?

Вот-вот. Пришлось улыбаться и кивать.

Так и жила, вежливо улыбаясь и прикусывая язык.

То, что во мне медленно, но верно накапливалась критическая масса претензий не только к родне, но и, собственно, нашему быту в целом, осознать я смогла лишь гораздо позже, выскребая и выцарапывая из глубин памяти все нюансы и важные моменты.

Удивительно, теперь оглянувшись назад, я пришла к неожиданному выводу: вероятно, история моего разделения с родиной и родней началась с того, что женился Серёжка.

— Ах, Жанночка — такая чудесная девочка, — заливалась соловьем мама, брат сиял, невестка, потупив взор, розовела щеками.

— Свадьбу надо достойную, — заявил отец и продал один из подъемников.

Но этого на достойное, по мнению мамы и брата, торжество не хватило, и нам с Колей пришлось весьма солидно поучаствовать, не только оплатив банкет, но и подарив молодым путевку на Иссык-Куль.

— Слушай, будто сына женили, — поржал после эпохального события прилично накативший муж.

Я же с этой организацией праздника так устала, что даже сил улыбнуться не нашла. Ведь матушка подошла к вопросу просто:

— Вот, мы со сватами прикинули список необходимого. Они организуют лимузин и тамаду. По поводу помещения я договорюсь, костюм и платье молодоженам мы купили. Тебе там по мелочи осталось, тем более баба Поля с дедом собрались дарить торт.

Действительно, нам осталось всего ничего…

Но свадьбу мы пережили и даже умудрились из трехсот гостей пообщаться с теми, по кому действительно соскучились.

А дальше наша жизнь начала тихо, медленно, но неуклонно меняться.

Сережина Жанна была из достаточно большой и дружной семьи. Брата там действительно любили, к нам относились хорошо, и с момента свадьбы родители наши бывали в Иссыке у сватов в гостях очень часто.

— Конечно, хорошо бы купить ребятам квартиру поближе той родне, ведь как только Жанночка родит, им понадобится помощь и поддержка, — рассказывала мне мама, объясняя, почему они продают свою трешку, планируя купить две однушки, одну — рядом с папиной работой, а вторую — в Иссыке.

— Что-то, когда я вышла замуж и родила Алю, вы не рвались ни помогать, ни квартиру нам купить, — фыркнула непроизвольно.

Уж слишком обалдела.

— Это другое, Галя, ты же понимаешь? Ты — девочка. Тебя муж обеспечивает, — да, вот такой у моей матери был странноватый взгляд на мир.

Пришлось выдохнуть и подарить брату с женой на новоселье дорогущий набор кастрюль по велению матери:

— Вы же хорошо живете. Можете себе позволить сделать ребятам достойный подарок.

Сделали, что уж.

Дальше же покатилось комом с горы… неизбежное.

Через три года после свадьбы брата умер дед Паша.

— Все же неумеренное употребление алкоголя, безудержное табакокурение и не самый здоровый образ жизни, не шибко способствует долголетию, — усмехнулся Говоров, когда мы возвращались с кладбища.

Знал, что говорил, ведь год назад мы похоронили сначала его мать, а еще через три месяца — и брата.

— Теперь, Коля, я — твой самый близкий родственник, — грустно пошутила, когда мы забрали из съемной квартиры покойного хрустальный подсвечник — единственное воспоминание о детстве, которое муж пожелал иметь.

— Однажды, еще до школы, я прятался под столом и пытался замаскироваться получше, потянув скатерть пониже, а он свалился мне на башку. Рассек лоб и бровь и оставил приличный синяк. Меня тогда «Скорая» увезла в больницу, наложили швы, и