Крик Ворона - Рина Кент

А я не хочу.

Ворон впивается пальцами в мои бедра, пока я не начинаю хныкать.

— Ты собираешься прекратить эту ерунду и уйти со мной? — он рычит, пытаясь напугать меня, но ему не удается скрыть похоть, бурлящую в его глазах.

Я протягиваю руку, обхватываю его через боксеры, и легонько поглаживаю. Его член мгновенно оживает. Из горла Ворона вырывается гортанный стон, когда мужчина откидывает голову назад.

Все то время, пока он пытался меня увезти, я делала все возможное, чтобы отвлечь его. Не только для того, чтобы снять напряжение с его плеч, но и для того, чтобы мы оба ожили.

Пусть даже на короткое время.

Безопасность, которую я нахожу в его объятиях, вызывает привыкание.

Он вызывает привыкание.

— Ты не можешь соблазнять меня вечно, знаешь ли, — он говорит напряженно, так как его эрекция продолжает расти под моими пальцами.

Я облизываю губы, пристально глядя на него.

— Я могу попробовать.

Его рот накрывает мой, и он притягивает меня к себе с такой силой, что это выбивает дыхание из моих легких.

Я изо всех сил цепляюсь за его шею, потому что это сейчас, – все, что у меня есть.

И если это все, что я получу от жизни, то так тому и быть.

***

Я зеваю, вваливаясь в кухню, и Шарлотта идет за мной по пятам.

Кажется, все бессонные годы наложили свой отпечаток на мое тело. Или это потому, что Ворон выматывает меня до чертиков, и у меня нет сил.

Или и то, и другое.

К счастью, пока что мне не нужно работать. Я скучаю по Селин и пациентам, а Ксавье звонит и проверяет меня, но этот отпуск был мне необходим.

Я не брала нормального отпуска уже много лет. Даже после смерти мамы.

— Merde (с фр. Дерьмо), — ругаюсь я, обнаружив, что банка с едой Шарлотты пуста. — Никакой еды, Шарлотта.

Она смотрит между мной и банкой щенячьими глазами и лает.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Этот взгляд всегда был моей слабостью.

— Я пойду принесу тебе немного.

— Куда пойдешь?

Я вздрагиваю от низкого тона Ворона и оборачиваюсь, прижимая руку к груди.

— Ты меня напугал.

— Никуда ты не пойдешь.

Он стоит в дверях, скрестив руки, в черных брюках и футболке. Его застывшие черты лица заставляют его быть похожим на безликого мрачного жнеца.

Наверное, в каком-то смысле так оно и есть. Но меня это не волнует. Все, что я вижу, – это мужчина внутри него.

— У Шарлотты не осталось еды, — молвлю я. — Мне нужно принести ей немного.

— Я дам ей свою ветчину.

Я вздыхаю, подходя к нему.

— И что потом? Мы оба останемся без еды. Я уже неделю не ходила за продуктами.

Ворон открывает рот, но я обрываю его:

— И даже не говори о доставке. Сюда никто не приезжает. Я вынуждена сама привозить почту из города.

Он закрывает глаза на секунду. Когда открывает их, в них читается чистое отчаяние.

— Я не собирался говорить о доставке. Это самый простой способ прислать убийцу.

Я провожу ладонью по его щеке, поглаживая легкую щетину.

— Со мной все будет в порядке.

Он поднимает меня и сажает на стойку. На этом уровне я нахожусь с ним почти лицом к лицу. Он раздвигает мои ноги и устраивается между ними, его большие руки лежат по обе стороны от моих бедер. Мои ноги автоматически обвиваются вокруг его талии, потому что я хочу, чтобы он был рядом так же сильно, как он хочет меня.

Его близость приносит мне странное спокойствие.

Ворон заключает меня в свои объятия, его лоб опускается, чтобы прижаться к моему.

— Я не хочу тебя потерять.

— Не потеряешь, — шепчу я, держа его лицо в своих руках. Наши тела так переплелись, что я уже не знаю, что принадлежит ему, а что – мне.

— Таким, как я, не позволено ничего хотеть, — его плечи напрягаются. От боли, затаившейся в глубине его взгляда, у меня перехватывает дыхание. — Как только мы захотим, у нас все отнимут.

— Не меня, Ворон, — я прижимаюсь губами к его губам, желая, чтобы он почувствовал мои слова, а не услышал их. — Знаешь, я в чем-то похожа на тебя.

Он отстраняется и смотрит на меня, изогнув бровь.

— Ah, bon (с фр. Ах вот как)?

— Ah, oui (с фр. Ну да). Когда папа и мама были живы, во мне уже жило счастье, и я больше ничего не хотела. Когда они оба умерли – я продолжала ничего не желать, — я тяжело дышу, глядя в эти завораживающие глаза. — До тебя. И теперь, когда у меня есть ты, я намереваюсь сохранить тебя.

Его глаза игриво сверкают.

— Например, похитить меня?

— Ага. И запереть со мной в этом далеком замке. Как Красавица и Чудовище.

Ворон разражается хохотом, откидывая голову назад. Звук настолько заразителен, что я ухмыляюсь, как идиотка.

— Подожди, — он резко останавливается. — Значит ли это, что я Красавица?

Теперь моя очередь смеяться вслух.

— Более того, это делает меня Зверем. Так что тебе лучше бояться.

Ворон опускает голову и покусывает мочку моего уха, а затем рычит мне в ухо.

— О, я в ужасе.

Я стону, по коже бегут мурашки. Моя голова откидывается назад, давая ему больше доступа, но прежде чем я потеряю себя в нем, я набираюсь сил, чтобы освободиться, и толкаю его обеими руками.

— Еда. Шарлотта.

Merde (с фр. Дерьмо).

Я больше не могу строить полноценные предложения.

— Хорошо, — он глубоко вздыхает. — Я пойду.

— Ты не должен... — я осекаюсь, когда его непоколебимый взгляд падает на меня. — Неважно. Ты так раздражаешь, когда командуешь.

Ворон касается моего носа, ухмыляясь.

— Втайне тебе это нравится.

Я складываю руки на груди.

— Нет.

— Продолжай говорить себе это, — он указывает на дверь. — Как насчет того, чтобы пойти вместе? Возьми сумку, раз уж ты здесь.

Я подталкиваю его.

— Я не уйду, Ворон.

— Ладно, пойдем со мной, и я не стану тебя похищать.

Он лжет. Это прекрасная возможность