Его (не) родной сын. Нас больше нет - Виктория Вишневская

Сейчас бы шашлыка… И кого-нибудь обнять.

Вдруг меня накрывает тоска по малышу. Он вот, бегает передо мной, а мне обидно, что не подходит и даже не целует меня в щёчку.

Глупые гормоны! Почему они так остро ощущаются именно сегодня? Может, из-за того, что Май так близко? Ай, бредни и психология.

Поглядываю на часы и понимаю, что пора закругляться. Мы в парке уже три часа, и всё это время они не отрываются друг от друга. А дома ещё столько дел: ужин приготовить, накупаться, прибраться.

Встаю со скамейки и, как истинное зло, рушу всю семейную идиллию:

— Мальчики, нам пора, — дружелюбно произношу. Да, я обижена на мужчину, но это не значит, что надо вести себя как жаба. По крайней мере, в присутствии ребёнка.

— Томой?

— Томой, — киваю я, улыбаясь ему.

— Тада пошли, — решительно берёт отца за руку. — Де масина?

Я замираю всего на миг, удивлённая его вопросом.

Он что, собрался ехать в наш частный дом на папиной машине?

— Мы к бабушке, сынок, — не хочу портить ему настроение, но приходится объяснить. — Папа на работу.

— А патиму мы не мосем поехать томой к нам? — сердится он, надувая щёчки и становится похожим на маленького бурундучка. Я бы умилялась этому целый день, если бы не одно «но». Нужно срочно придумать причину.

— Папа и ланьше лаботал! Потему я не могу спать в своей комнате? — не унимается он, топая ножкой.

Я сглатываю, не зная, что ответить.

— Там идёт ремонт, солнышко, — Май мягко гладит его по макушке. — Как только всё сделают, сразу вернёшься домой.

Я бы поблагодарила его за эту ложь, но… зачем давать надежду?

— Тотьна? — переспрашивает Павлуша, широко раскрывая глаза.

— Спроси у мамы, — улыбается Пятницкий, переводя взгляд на меня. Молодец, скинул всю ответственность на меня.

— Как закончится ремонт, — вру и даже не краснею.

— Холошо! — радостно соглашается сын.

Они ещё немного милуются, пока я с облегчением выдыхаю.

— Отвезти вас домой? — вдруг спрашивает Май.

— Нет, мы дойдём пешком и как раз покатаемся на велосипеде, да? — обращаюсь к Павлуше.

Вижу, как мой обиженка хмурится, но нехотя соглашается.

Пятницкий присаживается перед ним на корточки, чтобы быть на одном уровне.

— Мы скоро встретимся, не переживай. Больше я так надолго не уеду, — говорит он мягко.

Я хочу возразить, но Май смотрит на меня так, что даже я не решаюсь ничего сказать. В его взгляде столько решимости, что кажется, он готов убить даже меня.

— Ула! — Павлуша кидается ему на шею, обнимая крепко-крепко.

— Тебе что-нибудь купить?

— Неть, — мотает головой Павлуша. — Бистлее делай лемонт! Хотю в свою коватку! У бабы диван зёский и твёйдый.

— А сладости? Игрушки? — не сдаётся Май.

Павлуша снова мотает головой.

— Игай со мной побосе!

Рвёт ли у меня от этого душу? Без сомнений. Но стою как истукан, не зная, что сказать и сделать.

Только понимаю, что всё это безумно больно.

— Хорошо, — Пятницкий обнимает его и целует в щёчку.

Я уже протягиваю сыну руку, чтобы взять его за ладошку и уйти, но мой хитрец вдруг отступает в сторону и хитро улыбается.

— Маму тепель в целуй! — командует он, хитро щурясь.

Он словно чувствует и видит пропасть между нами и хочет застроить её кирпичиками, которые складывают его маленькие ручки.

Он уже просил нас обняться, и если тогда всё замялось…

Пятницкий неожиданно встаёт, подходит ко мне и обнимает за талию. У меня перехватывает дыхание от его близости. Он чуть подаётся вперёд, но не целует меня, а наклоняется и тихо шепчет на ухо:

— Спасибо за встречу.

От его горячего дыхания по коже бегут мурашки.

Пятницкий отходит, бросает мне короткую улыбку и смотрит на Павлушу.

— Доволен?

— Дя! — радостно отвечает маленький манипулятор и тут же подбегает ко мне, крепко хватается за мою ладонь.

— Люплю тебя, пап!

— И я тебя люблю, сынок, — говорит Пятницкий.

Его слова звучат так искренне, что у меня внутри всё переворачивается. Или он просто так говорит, для галочки?

Не знаю, но тяну сына за руку и спешу прочь из этого парка, как угорелая.

Глава 34. Май

— Купи диван, — чеканю в трубку телефона, вышагивая по тропе, ведущей к дому.

— Май Викторович… — растерянно шепчет помощник. За все годы работы он не раз слышал от меня просьбы, но такую — точно впервые. И даже сейчас включает профессионала: — Хорошо, какой диван, какого цвета?

— Неважно. Главное, чтобы был мягкий и приятный.

Если бы мог, взял бы двуспальную кровать с самым мягким на свете матрасом, который лежит у него в комнате. Но, боюсь, в квартире тёщи диван будет практичнее. Если я правильно понял, они спят в гостиной, и туда нужно что-то сборное.

— Предпочтение по бренду, по сроку изготовления?

— Говорю же — всё неважно. Но доставка — как можно быстрее. Бери лучший из тех, что есть в наличии. Адрес скажу позже.

— Не к вам домой?

— Нет, — поднимаюсь по ступенькам к дому и открываю дверь ключами.

— Принял, я ещё пришлю варианты и отпишусь вам.

Отключаюсь первым, убирая телефон в карман. Одна миссия выполнена, осталось самому съездить в магазин и купить что-нибудь ему. Может, квадроцикл? Да Ангелина меня убьёт…

Поворачиваю ключ. Хм, дверь открыта. С чего бы это?

Мать всё-таки умудрилась попасть на территорию дома? И как только умудрилась? Сюда даже в такси людей проверяют.

Если это она — моё отличное настроение тут же полетит под плинтус. И я не дам этому случиться.

Я провёл чудесные три часа с Павлушей. Снова ожил, чёрт возьми. Почувствовал вкус жизни. Нашёл смысл просыпаться завтра. Вдруг Ангелина позволит увидеться с ним ещё раз?

Позволит. Если нет — сам добьюсь. Но видеть Павлушу я хочу.

Да, я наломал дров, но попробую склеить всё обратно. Как раньше уже не будет, но мне бы хотя бы увидеть и почувствовать отголоски прошлого.

Скидываю в коридоре обувь, запрыгиваю в тапки. Ещё одной привычной пары нет.

Точно кто-то в гостях.

Прохожу в гостиную и замечаю вторженца. Спокойно сидит на диване, закинув одну ногу на колено другой. Листает телефон и важно пьёт кофе.

Подонок, ещё и кофемашиной моей воспользовался.

— Август, — недовольно зову брата, привлекая его внимание.

Он всегда появляется внезапно, будто летний ливень. Хоть мать у нас и со странностями и явно придумывала имена на гормонах, но его ему ужасно подходит. Он бывает таким же взрывным, как жара августа.

Я вот мягче. Тёплый в семье, но с остальными холоден.

Даже стало