Бывшие. Нам (не) суждено - Нонна Нидар

— Медицинская помощь…

— Потом, — отрезает Алекс.

И несёт, бесконечно долго несёт меня к машине.

— Александр Германович, — обеспокоенно басит Миша.

Но и это проходит мимо.

Меня словно замораживает изнутри. Я так думаю до момента, пока Алекс не садит меня в машину и делает шаг, чтобы кому-то ответить.

— Нет!

Моя личная вселенная переживает адский вулканический взрыв и катарсис одновременно.

Вцепляюсь в Алекса чуть ли не зубами. Просто не могу отпустить единственного человека, которого не боюсь.

— Маша… Машенька.

— Но Александр…

— Всё на хрен, — рявкает он.

А меня укрывает в коконе уверенных, сильных рук.

И в этом состоянии я даже не удивляюсь, что паника медленно, но верно отпускает, позволяет расслабиться.

— Куда? — осторожно спрашивает Миша.

— Домой.

Домой — это хорошо. Дом — это крепость. Там никто и никогда…

От воспоминаний о том, что могло случиться, не спаси меня Алекс, зажмуриваюсь и снова трясусь всем телом.

Он понимает. Перетягивает меня к себе на колени, шепчет что-то успокаивающее всю дорогу, а я сосредотачиваюсь на голосе. Это помогает не думать, не чувствовать.

Никогда не думала, что я такая слабая. Что сорвусь в истерику из-за неслучившегося изнасилования.

Всё ведь хорошо? Ничего непоправимого не произошло?

Вот только мозгу плевать. Он подсовывает одну картинку за другой, и только ровный, тихий голос ещё как-то удерживает меня от того, чтобы съехать с катушек.

Хотя очень хочется. Чтобы забыть, сделать вид, что ничего не было.

Вот только не мой вариант. Мой — это ужас, дрожь по всему телу и бессмысленный взгляд в пустоту.

И Громов, от которого я не отцепляюсь всю дорогу. И потом, когда он подхватывает на руки и несёт.

Всё равно куда. Главное, чтобы не отпускал. Чтобы не отдавал на растерзание трём амбалам и собственной истерике.

— Маш, надо в душ.

В панике трясу головой.

В душ ходят по-одному, а я не готова. Я боюсь терять его руки.

Алекс понимает и это. А в следующий момент скидывает ботинки и вместе со мной встаёт в огромную ванну. Также вместе опускается, прижимает меня к себе. Освободившейся рукой тянется за лейкой, устанавливает в крепление.

— Всего лишь вода, любимая.

Отвечаю просто — прижимаюсь всем телом к его руке, благо размеру позволяют. И молчу, стиснув зубы.

Вода так вода.

Вода — это ведь не страшно и даже не больно. Это облегчение и приятная расслабленность после тяжёлого трудового дня.

Вот только любой день лучше того, что хотел сделать со мной…

Всхлип. Судорожный, истеричный.

А следом мягкие, ласковые струи, что бьют по плечам и спине. Капли отскакивают от моего тела, попадают в рот, глаза и нос.

Всё равно. Пусть.

Лишь бы лежать так вечность и не думать ни о чём.

— Маш, давай-ка…

Вот только лямка, которая ползёт с плеча, вызывает новый приступ паники. Я вцепляюсь в платье, готовая умереть, но не отдать.

А потом встречаюсь взглядом с Алексом.

Глава 41

И в его взгляде столько нежности, столько… любви?

Очередной судорожный всхлип заканчивается тем, что я висну у него на шее. Прижимаюсь всем телом, чувствуя, как вздрагивает каждая мышца. Реву навзрыд, вымещая всё то, что могло случиться, но не случилось благодаря ему.

— Моя девочка, — шепчет Алекс. — Всё закончилось. Всё хорошо.

И впервые за эти ужасные часы я действительно в это верю. Больше не вздрагиваю, когда он сцеловывает мои слёзы, перемешанные с льющейся на нас водой. Сама помогаю ему стянуть с меня мокрую ткань.

— Ты очень красивая. Светлая. Моя.

Обхватив себя руками за плечи, чтобы прикрыть грудь, встречаюсь взглядом с Алексом.

— Скажи, зачем ты приехал? Только честно, прошу тебя!

Он всё ещё в брюках и в рубашке, но кажется, что это не доставляет Алексу никакого дискомфорта. Также, как возбуждённый член, который я чувствую, сидя сверху.

— Всё ещё не поняла? — тепло улыбается он.

Хочет уронить меня себе на грудь, но я упираюсь в неё обеими ладонями.

— Саш, — качаю головой.

Мне надо знать! И он это понимает.

Улыбается тепло и так, что у меня, несмотря ни на что, перехватывает дыхание.

— Потому что люблю тебя, — сообщает как ни в чём не бывало. — Любил все эти долбанные годы и не хочу никого другого.

Слишком честно. Слишком ярко. Слишком откровенно.

— А как же Каролина? — спрашиваю едва слышно.

Сердце бешено колотится в груди, а рёбра будто распирает от странного чувства.

— Это казалось правильным, — усмехается он. — Только, веришь, я пожалел об этом браке на следующее же утро.

— А М… Медведев?

Выговорить оказывается физически тяжело. Язык не поворачивается, но я всё-таки справляюсь.

— Он не причинит тебе вреда, — произносит Алекс жёстко. — Ни тебе, ни какой другой женщине. Просто не сможет.

Но я не верю. Прикусываю губу. Знаю, что он огорчится, если я стану в нём сомневаться.

— Эй.

Алекс приподнимает моё лицо за подбородок, улыбается.

— Любимая, не плачь.

Только сейчас замечаю, что по щекам и в самом деле текут слёзы.

— Я устрою тебе месть, хочешь? Насладишься страданиями мудака.

Но я лишь отрицательно мотаю головой.

— А что ты с ним…

— Кажется, я пробил ему череп, — без сожалений хмыкает Алекс.

И всё-таки укладывает меня к себе на грудь.

Его сердце оказывается прямо под моим ухом, тёплые струи бьют сверху, а мне вдруг становится тепло и хорошо. Безопасно как никогда.

— И всё?

— Нет. Мои парни постарались, так что встать он долго не сможет, если сможет вообще когда-нибудь. А яйца ему и этим ублюдкам отбили до полной стерильности.

Прикрыв глаза, просто слушаю, как бьётся его сердце.

— Я бы убил его, Маш. За тебя не моргнув глазом, — тихо хмыкает Алекс. — Когда увидел тебя там — смертельно напуганную, почти без чувств, беспомощную… лучше сдохнуть, чем ещё раз пережить такое.

Слушая его, веду пальцами по сильной руке, до шеи и выше. Вот только дурацкая рубашка ужасно мешает.

— Я не специально, — вздыхаю едва слышно.

— И поэтому я от тебя на шаг не отойду, — вздыхает он в ответ. — Так что завтра ЗАГС, а потом всё остальное.

Сердце непроизвольно сбивается с ритма.

— Я же ещё замужем, — выдыхаю.

Поднимаю глаза на Алекса.

— У меня очень хорошие юристы, а деньги любят везде. Но мне приятно, что это твой единственное возражение.

Прикусив губу, чтобы подавить улыбку, веду вниз, выдёргиваю рубашку из-под ремня, кладу пальчики ему на живот, наслаждаясь, как напрягается каменный пресс.

— А остальное это что?