Клянусь ненавидеть - Саша Кей

Кажется, для меня все это слишком.

Меня чудом не колотит, но менталку штормит.

Любое неосторожное слово, неважно, мое или Архипова приведет к срыву.

Можно повести себя, как последняя стерва, и озвучить, что этот фарс – полное дерьмо, и я не с Виком. Для этого даже не обязательно подставлять Беснова, хотя прямо сейчас я на него очень зла.

Да, он мне ничего не обещал, не называл нашу встречу свиданием и не вел себя как-то по-особенному. Но не может же Саша быть бесчувственным чурбаном и не понимать, как меня задевают его взгляды на Зарину, будто она одна для него свет.

Я все понимаю, он не будет моим.

Но мне больно, и я хочу сделать больно всем.

Тактика выжженной земли вполне бы меня удовлетворила.

Почему Архипову можно, а мне нет?

Но мешает чертова гордость.

Можно развязать скандал, но тогда и я покажу свои чувства.

Проще использовать сказанное Ахмедовой как предлог, чтобы унизить Вика. Да он устроит мне очередной ад, но так хочется.

Я просто не понимаю, чем заслужила такое отношение. Всем нам кто-то не нравится, но мы же не позволяем себе того, что позволяет Архипов. Кира права в одном, Вик считает себя пупом земли.

И красавице Зарине сделать больно хочется, просто потому что она девушка Беса. Интересно, станет ли она смотреть на меня с такой же снисходительной жалостью, если узнает, с кем я сюда приехала.

Разумеется, первый претендент на шоковую терапию – Архипов. Но я тупо не понимаю, как его пронять. Он непрошибаем. Единственное, что дает понять, что у него есть слабое место, – этот самый спор.

И раз Вик спорил, значит, не так он независим, и чужое мнение для него важно.

В общем, я бы с удовольствием устроила замес и пожар, но я слишком добренькая. С этим надо что-то делать, но не прямо сейчас. Сейчас у меня нет сил.

– Ну, вы оставайтесь, а мы поедем, – скалится Архипов, подхватывая мой вещи.

Позволяю ему натянуть на себя плащ и, взяв за руку, вывести из кафе.

Моя ладонь зажата в его, и я испытываю совсем не те чувства, которые накрывали меня, когда мои пальцы были в руке Саши.

Накатывает.

Кажется, срыв все-таки будет.

В общем-то, это было неизбежно. Невозможно былтыхаться на таких эмоциональных качелях, и не слететь с катушек.

И действительно пора расставить точки над «и».

Глава 35. Вик

Лисицына смотрит на меня, будто препарирует.

Я и так злой, будет она мне еще свое гребаное «фе» показывать.

Чего бесится?

Сама встряла в такую ситуацию.

Я ее, что ли, тащил к чужому левому парню?

Но претензии у Мисс «Белое пальто», разумеется, ко мне.

Сама ведь закусила подол и побежала к Беснову. В жизни не поверю, что она не соображала, что он трахнуть ее собирается. Это он сейчас говорит, что передумал, а то я не знаю, как быстро меняется мнение, когда пощупаешь Лисицынские сиськи. Она еще и смотрит на него, как на божество, открыв рот. Сразу понимаешь, для какого дела эти искусанные губы предназначены.

Но мы, типа, не такие. Ага.

А я мудак. Все, как обычно.

Пялит свои бяшки по рублю. Бесит стерва.

Еще и вякает что-то про напрасно.

Напрасно, Тая, ты бесила меня столько времени.

Ощущение, что сейчас опять мне в рожу вцепится.

На секунду ошпаривает воспоминанием, которое ни хуя не должно было стать эротическим, но каждый раз, когда я вспоминаю, как она вырывалась из рук, как царапалась, меня заливает кипятком. Гейзер бьет от ширинки до мозга.

Это же, блядь, Лисицына. Пиздец, но я непротив, если она поработает коготками на моей спине, пока я буду показывать ей, где ее место.

И Зарина еще. Раздражает тем, что таращится на меня. Ненавижу, когда на меня пялятся. Лучше б за Саньком смотрела. Я-то вижу, что он нет-нет, да и бросает взгляды на Таю. Какого хера? Тут и смотреть не на что. Цыплак тощий, сивый.

У него вон своя заноза, и Бес это подтверждает.

И снова флэшбеками картинки, как ведьма колесо делает в этой сраной юбчонке чирлидерш. И потом в раздевалке. Иллюстрации похабных комиксов пролистываются на сумасшедшей скорости.

Обнимаю Лисицыну, показывая Беснову, что это моя курочка, и я ее щипать буду.

Напрягает, что она помалкивает, пока я заматываю ее в плащ. Задницей чую, бомбанет. Мне пох, если кому-то будет неудобно, скандалом и дебошем меня не напугать. Я на этом вырос. Но инстинкты орут, что Таю надо отсюда уводить.

Беру за руку, и пальцы такие ледяные, что у меня самого мурашки предвестником пиздеца.

Сука, эвакуируемся.

Двигается, как деревянная.

Буквально вытаскиваю на улицу, она плетется за мной, и я чувствую взгляд на затылке мишенью.

У байка скидываю рюкзак, чтобы достать второй шлем.

– Доволен собой? – спрашивает ведьма.

– Да, – киваю.

А что? Я ли не молодец? Собой доволен, а вот Лисицыной – нет. Немного больше восторга не помешало бы.

– Нравится делать другим больно? Ты от этого кайф ловишь, да?

Ебать. Ну вот я и вспомнил, почему меня она так бесит.

– А ты у нас невинная жертва? Которая не встревает в чужие отношения? Ласковый котеночек? Да ты у меня поперек горла уже.

– Так отвали от меня, – шипит Тая. – Или тебе надо кому-то доказать, что ты мачо?

– У тебя горячка, малахольная?

С ней точно нелады, потому что соплюха начинает толкать меня в грудь:

– Ты что о себе возомнил, скотина? – наезжает. – Что имеешь право на живых людей спорить?

– Чего? – не сразу я соображаю, что за бред несет Лисицына.

Но потом сопоставляю факты.

Ага. У Зарины язык как помело. Я уже и забыл, а Ахмедова выкатила.

– По-моему, это ты о себе слишком высокого мнения, ума не приложу с чего. На хер ты мне не сперлась. Но ты и всего делаешь великую драму. Все корчишь из себя Гаечку из «Чип и Дейла». Фея Динь-Динь, бля. Только и можешь, что лечить.

Я злюсь. Я пиздецки злюсь.

И мне надоело, что Лисицына меня лупит.

Она меня уже извлекла. От нее требуется только слушаться меня, и тогда мы помиримся, раза два не меньше, но Тая включила драма-квин.

Бля…