Любовь в Лопухах - Ника Оболенская

Лика задумчиво отпивает воды и пристраивает стакан на стол рядом с ноутом.

— А это мысль!

— О чем ты? — бормочу неуверенно, наблюдая за сменой эмоций на лице подруги.

— Да вот думаю устроить твоему Морозову сеанс шоковой терапии…

— Не надо, Лика, — качаю головой, догадавшись, что она задумала.

— Надо, Федя, надо! — картинно взмахивает она рукой и задевает стакан. — Ой!

Тот опрокидывается, и вода выплескивается на клавиатуру ноута.

Через секунду раздается подозрительный треск и экран гаснет.

В душе поднимается волна негодования, но я с усилием стискиваю зубы, чтобы не заорать.

Моя работа!

Моя рукопись!

А-а-а-а-а-а.

— Люб, — тихо-тихо зовет Лика, пока я мысленно ору, как тот самый бобер в Альпах.

Молча отворачиваюсь и отхожу к окну. Мне надо просто подышать.

Просто, мать твою, отдышаться!

— Люб, мы все починим, — Лика шелестит сзади виновато.

А я зажмуриваюсь.

«— Это просто небольшие трудности, — убеждаю себя. — Все поправимо».

Но обида все равно выклевывает мне мозг.

Это. Это просто была последняя капля.

— Люб…

— Лик, — перебиваю резко. — Сходи погуляй, подыши свежим воздухом…

И не трогай меня сейчас.

— Прости, Люб! Я… я не специально! — начинает тараторить она, но я отвечаю, так и не повернувшись к лучшей подруге:

— Все нормально. Мне просто нужно немного побыть одной.

Я не хочу с ней ругаться.

Я пережую это недоразумение в одиночку. Пережую и выплюну. И дальше все будет нормально.

А сейчас… сейчас мне надо немного побыть одной.

Вопреки своей просьбе я сама хватаю верхнюю одежду и спешу на улицу.

Холодный воздух холодит мокрые щеки, стягивая кожу льдинками, но я лишь упрямо стискиваю губы и шагаю…

Куда?

В бане темно и тихо. И здесь меня точно не найдет виноватая Лика. По крайней мере не с ее скоростью.

Дышу по квадрату, грея озябшие ладони.

Мне нужен мой дзен. Чтобы снова стать собой.

Его же так было легко здесь достичь.

Достаточно соблюдать простые правила.

Никаких шашней с соседом-козлом. Даже если этот козел подарил мне самые шикарные оргазмы.

Никакого алкоголя. Даже если очень хочется прямо сейчас забыться и стереть все неприятные события утра.

Всегда запирать курятник!

Черт, я нарушила их все!

И теперь обиженно колупаю смолу на лавке вместо того, чтобы решать свои проблемы по-взрослому.

Еще минутку. Еще минутку посижу здесь.

Скрип двери раздается оглушающе громко, следом аккуратные шаги.

— Лик, еще минуту, — прошу, не оборачиваясь, подцепив наконец ногтем чертову смолу. — Минуту, я буду думать, как и что чинить…

Осекаюсь, когда меня обнимают сзади сильные руки.

Сердце предательски пропускает удар, когда до меня доходит, что это не Лика.

— Прости, напылил, — бормочет мне в макушку Демьян.

Стискиваю его ладони под моей грудью, ощущая поцелуй в макушку.

— У меня курица сбежала, — вдруг говорю, и голос при этом звучит плаксиво.

Но мне все равно.

— И комп сломался! И телефон! И… и вообще все не так! — прорывает меня.

— Знаю, — получаю ответ и снова поцелуй, теперь за ушком.

— Откуда?.. Лика сказала, да? — убито резюмирую.

— Пошли, — Демьян разворачивает меня к себе.

В его глазах спокойная решимость. И я вдруг хочу спросить, почему он такой?

Почему сначала говорит мне гадости, а потом спасает?

Что за синдром главного героя?

Но вместо этого я выдыхаю:

— Куда?

— Чинить все, что поломалось.

Глава 44. Сказка

Демьян

Первой реакцией после того, как Люба выскочила за дверь, было — догнать, на плечо взвалить и утащить к себе.

Но перспектива получить снова по роже не вдохновила.

Люба так мастерски выебла мне мозг, что надо как-то переварить все то, что мы друг другу тут навысказывали.

Да и опыт подсказывает — остыв, женщина способна воспринимать информацию без встроенного ретрянслятора, который, обычно, переиначивает все твои слова на совершенно другие.

Поэтому, сначала тактика выжидания, затем — на плечо и в пещеру.

Но едва я внутренне определился с порядком действий, как телефон ожил.

— Демьян, я, кажется, рожаю! Ты нужен, срочно! — завопила в трубку Лика и, не утруждаясь приветствиями, сбросила вызов.

Говорят, что мужской мозг из женской болтовни способен принять и обработать только первые десять секунд.

Моя мать явно об этом не знает, потому что умудряется болтать часами. И, что самое забавное, отец ее слушает.

Зато Анжелика Станиславская наверняка что-то знала об этом феномене, потому как уложилась в две секунды.

Еще секунда мне понадобилась, чтобы осознать масштаб событий и рвануть к соседям.

Мне представляется, что Лика корчится от боли и кричит, а Люба скачет вокруг подруги с озабоченным и испуганным лицом.

Но вместо ожидаемого армагеддона меня встречает подозрительная тишина.

Ни Любы, ни амбала Леонида… Только Лика с крайне деловитым видом сидит за столом и прихлебывает чай из чашки.

— Поехали! — зову, но вместо того, чтобы спешить в больницу, Станиславская разрывает обертку шоколадки и впивается в нее зубами.

— Жащем? — мне достается внимательный взгляд.

— Ты же рожаешь!

— Я? — удивленно вскидывает брови, не переставая жевать.

— Та-а-ак, — начинаю я понимать, — развела меня?

— Мхм, — кивает и ресничками так «хлоп-хлоп».

— Ясно. — Ерошу волосы на затылке.

Ни хрена не ясно.

— Я поговорить с тобой хотела, Морозов. — Лика неторопливо делает глоток из чашки, а потом подбородком указывает на стул рядом с собой.

— Давай потом? Мне сейчас не болтовни! — раздраженно бурчу. — Любу не видела?

— О ней и речь. — Взгляд Станиславской становится как у прожженного следака. — Расскажи мне, друг мой, Морозов, как при всех своих достоинствах ты умудрился стать такой скотиной?

Вот это начало!

— Я так понимаю, ответа здесь не требуется? — криво ухмыляюсь и приваливаюсь плечом к косяку.

Станиславская же невозмутимо разводит руки.

— Извини, но ты меня бесишь! Был бы сейчас у меня первый триместр, уверена — от одного твоего вида бы тошнило. Не понимаю, что в тебе Люба нашла. Но обижать ее я не позволю.

Почесав языком зубы, цежу:

— Мне очень ценно твое мнение, но… тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело?

— Неа, — нахально лыбится.

— И все же — мы сами разберемся, — заканчиваю свою мысль.

— Знаешь, Дём, я вот люблю читать всякую фантастику. Интриги, битвы, и там герои обязательно вступают в схватку со злодеями. И вот они, злодеи, перед финальным нагибаторством обязательно рассказывают герою, как они стали такими плохими и раскрывают свои коварные замыслы. Меня это всегда дико бесило… А сейчас… сейчас мне хочется произнести один из таких пространных монологов, потому что, как герой, ты полное бревно.

— Напомни