Я с тобой не дружу - Саша Кей

– Рэм! – ругается она. А я наслаждаюсь тем, как она произносит мое имя. И вот теперь просыпается другой инстинкт. Мозг проигрывает одновременно кучу диафильмов с кадрами, при каких условиях Соня могла бы звать меня по имени, находясь подо мной.

Я ведь не идиот. Ну в целом. Сейчас не считается.

И я понял в актовом зале, прочувствовал, как она отзывается. Нас магнитит. Это не односторонне.

– Подождет твой Дэнчик, он сегодня в пролете.

И только я собираюсь поцеловать Жданову с прицелом на то, чтобы подтолкнуть ее к правильному решению, как на мое плечо ложится рука.

– Дэнчик, может, и подождет, а я нет.

Глава 36. Соня

Взгляд у Рэма дурной, кадык ходит, и мне кажется, что даже руки его подрагивают от напряжения.

Мысль, что он все-таки нервничал, греет, хотя жаль, что наше с Ником эффектное появление прошло мимо него.

Впрочем, либо для Рэма все это не настолько важно, как он говорит, либо психика его крепче моей, но берет он себя в руки быстро. И себя, и меня. И тут же начинает давить.

Стискивает своими лапищами и рычит:

– Подождут.

Ну конечно! Только ему ждать невмоготу, а всем остальным стоять-бояться. Царь так велел! Тут же накатывает воспоминание, как я ждала его в этом самом кафе, гипнотизируя молчащий телефон и боясь отлучиться даже на минутку.

Злость клокочет в груди, а сердечко все равно бьется быстро-быстро.

И желание прижаться к сильному и большому телу привычно оживает. Он ведь пахнет совсем породному…

Нет. Не для того я все это затеяла, чтобы от собственнических замашек Рэма растаять лужицей. Он еще свое не получил.

Только вот Рэм, как танк, надвигается на меня до тех пор, пока в спину мне не упирается ручка двери.

– Рэм! – нервно призываю его вести себя прилично, но Рэм меня будто не слышит.

Между нами больше нет расстояния, и я осознаю, насколько жалкими были попытки убедить себя, что мне удастся оставаться равнодушной.

Какая там Снежная королева?

Миссия провалена.

Абсолютно.

Тотально.

Я – Снегурочка.

Я – идиотка.

Я люблю это бездушное чудовище.

Никакие обиды и разочарования не в силах это изменить.

Это так больно. Так безнадежно и обреченно, но…

Да я даже сейчас сопротивляюсь только для вида. Не потому что прикосновения Рэма мне противны. Нет.

Совсем наоборот.

Со вчерашнего дня Рэм как с цепи сорвался, и от этого все становится хуже. Он творит со мной такое, о чем я даже не думала, не догадывалась, что бывает так. Не о том были мои скромные влюбленные мечты. Робкий поцелуй был верхом смелости в моем воображении, дальше и представлять не рисковала.

А теперь…

Рэм своими касаниями и поцелуями сводит меня с ума. Прямо сейчас, проникаясь жаром его тела, я жду их. Еще ничего не происходит, а я уже вспыхиваю, горю, теряю себя.

И нет, я не могу позволить Рэму отобрать и мою гордость.

Не так.

Не на его условиях.

И я извиваюсь в его руках, испытывая болезненное удовольствия от близости Рэма. От того, что сейчас он сосредоточен только на мне и ни о чем другом больше не думает. Пусть это всего лишь мгновение.

Бедро вклинивается между моих колен, и силуэты за плечами Рэма будто растворяются. Нет никого кроме нас. Мы одни. Мы – сердце этой вселенной.

Мы две заряженных частицы в адронном коллайдере. Как только мы столкнемся – исчезнем. Ну я так точно.

Рэм – мой персональный краш, солнце в моей системе. Он врос мне под кожу, от него нет защиты.

Я не дам ему это понять. Не дам.

Так какого лешего, я просто смотрю на то, как он склоняется ко мне, и ничего не делаю? Я ведь вижу, знаю, чувствую, что он хочет меня поцеловать.

И поцелует.

А я даже не пытаюсь отодвинуться от ладони, опустившейся мне на щеку.

– Подождет твой Дэнчик, он сегодня в пролете… – его хриплый голос вызывает у меня озноб, а бедро, давящее там внизу, – томительное напряжение.

Губы, до которых долетает теплое с мятными нотками дыхание Рэма, горят.

Это сильнее меня. Как бы я ни храбрилась, на самом деле, я всего лишь влюбленная девчонка… И чтобы не выдать этого взглядом, я собираюсь малодушного опустить ресницы и не останавливать Рэма.

Мне надо это почувствовать еще раз.

– Дэнчик, может, и подождет, а я нет, – смутно знакомый голос вторгается в наше магнитное поле. – Сонь, помощь нужна?

Рамзаев!

Он совсем вылетел у меня из головы.

Сморгнув наваждение, я сглатываю. Обстановка накаляется еще больше. Но окончательно вернуться в реальность мне мешают пальцы, продолжающие свои поглаживания уже на шее.

Не отводя от меня взгляда, Рэм бросает через плечо:

– Ты еще кто?

– Я-то? – насмешливо уточняет Никита. – Тот, кто ждать не станет.

В его интонациях ленца и, пока неявная, но угроза.

– Ник… – начинаю я нервно.

Вот мордобоя мне не надо. Я люблю «Амандин» и не хочу стать здесь нежелательным гостем.

Проследив за тем, как я облизываю пересохшие губы, Рэм прищуривается и вальяжно отталкивается. Развернувшись к Нику, щелкает пальцами, разминая кулаки.

– Я не понял. Ты куда лезешь? – басит он.

Из-за его спины ничего не вижу. Пытаюсь вылезти под мышкой и достучаться до него, пока забрало не упало. Рэм вне тренировок дерется редко, но то, что я видела пару раз… Короче, ничего хорошего нас не ждет, даже если Ник мастер спорта по борьбе.

– Рэм…

– Соня, помолчи! – цедит он, сверля взглядом Рамзаева, который уже тоже расправляет плечи.

Блин! Опять «Соня, помолчи!».

– Тебе чего надо, убогий? – Рэм уже откровенно наезжает. Это на него не похоже. Вот совсем, но такое ощущение, что вся его энергия трансформируется в агрессию. Я вижу, как каменеет его спина, как ноги переходят в стойку.

Твою налево!

Я же обещала Инке, что ее брат не пострадает!

– Парни, – я просачиваюсь между ними, но меня игнорируют.

Блин, походу, Рамзаев такой же отбитый! От него волнами идет злость.

Да что ж за придурки такие! Хлебом не корми, дай членами померяться! Ему-то с какой стати надо нарываться? А он нарывается:

– Выйдем? – приподнимает он бровь, демонстративно засовывая руки в карманы.

–