Ядовитое влечение - Т. Л. Смит

— Мне нужно привести себя в порядок, — отвечаю.

— Можешь испачкать мою постель. — Он ухмыляется, и я стараюсь не смотреть на него, потому что он выглядит чертовски хорошо с растрепанными темными волосами и подтянутым телом.

— Ладно, но мне хотя бы нужно в туалет.

Он забирается на кровать, а я иду в ванную и закрываю за собой дверь.

Там смотрю на себя в зеркало, и мои пальцы скользят по чувствительным отметинам, обрамляющим мою бледную шею, как жуткое ожерелье. Я думала, что их вид ужаснет меня. Но, глядя на них, я чувствую себя сильной, чувственной… другой.

Чёрт. Может, я такая же ненормальная, как Арло.

Плеснув водой в лицо, я пользуюсь туалетом, мою руки и возвращаюсь в спальню. Арло на кровати больше нет. Его вообще нет в комнате. Я пользуюсь моментом, чтобы оглядеться в его личном пространстве. Комната просторная и, как и остальной дом, который я успела увидеть, заполнена картинами, растениями и книгами. Здесь уютно — совсем не так, как я ожидала.

— У тебя на заднице идеальный отпечаток ладони, — говорит он у меня за спиной, и я оборачиваюсь. Арло поднимает пакет со льдом, затем осторожно прикладывает его к моей шее. Его близость действует на меня, и я напоминаю себе, что мне пора уходить. Но когда он говорит: «Ложись в постель», — я подчиняюсь, будто моё тело принадлежит ему, и он перевёл меня на автопилот.

Я беру пакет со льдом и сажусь на край кровати, пока Арло выключает свет.

— Не убирай, так покраснение и отёк сойдут быстрее, — говорит он.

Другая сторона кровати проседает, пока глаза привыкают к темноте. Арло тянется ко мне и притягивает ближе. Его рука обхватывает мою талию, и он подтягивает меня к себе, пока я не оказываюсь прижатой к нему. Я чувствую, как его член упирается мне в ягодицы, но он не двигается, и я тоже. Мы просто лежим так, совершенно неподвижно, и я слушаю его дыхание.

Я не собиралась оставаться на ночь. Я приехала сюда, чтобы притупить чувства. Мне нравится, что рядом с ним всё остальное будто исчезает.

Его рука сжимается у меня на талии, а другая проверяет, на месте ли пакет со льдом. Придётся какое-то время носить платья с высоким воротом. Полагаю, такова цена удовольствия. Я и не подозревала, что мне может нравиться немного боли во время секса — до Арло.

— Хватит думать, — шепчет он мне на ухо.

От звука его голоса веки сами закрываются, и усталость накрывает меня.

Меня будит приглушенный спор. Кажется, я только что заснула, но не понимаю, который сейчас час. Пытаюсь пошевелиться и понимаю, что рука Арло больше не лежит на моей талии. Солнце ещё не взошло, а его нет в постели.

Приподнимаясь, замечаю, что пакет со льдом уже тёплый, а в шее слегка пульсирует боль. И только тогда я улавливаю голоса, доносящиеся из другой части дома.

— Вы участвовали в Охоте без нас или нет? — спрашивает мужчина.

— Потише, блядь, — шипит Арло.

Я встаю с кровати, и лёд падает на пол.

— Проваливай. Сейчас же. И если ты ещё хоть раз появишься здесь, я убью тебя.

Другой мужчина что-то отвечает, но я не могу разобрать слов. Быстро возвращаюсь в постель, и в этот момент моя нога задевает что-то рядом с тумбочкой.

Я наклоняюсь, думая, что это пакет со льдом, но это не он…

30. Арло

Райлас ненавидит что-то пропускать. Он вечно, блядь, всем завидует. И вытащить меня из постели, пока Кора спит, — неприемлемо. Если бы её сейчас не было в моей кровати, я бы убил его и потом уже разбирался с последствиями.

Райлас считает, что раз он в Обществе много лет, то имеет право голоса. Но он прекрасно знает, что здесь есть иерархия, и всё в Обществе Отверженных сначала проходит через Лорда — Сорена. Затем через Реона и меня.

Некоторые называют нас его прихвостнями, но это означает лишь одно: мы не терпим его дерьма и говорим ему об этом прямо. Остальные перед ним пресмыкаются, потому что хотят той власти, что у него есть. Все члены Общества, кроме Реона и меня, обязаны отдавать Сорену часть своей доли. Он однажды попытался провернуть это и с нами — мы оба послали его к черту и ясно дали понять, что с нами этот номер не пройдет.

Доля — не всегда в виде бизнеса или собственности. Иногда это секреты. Отверженные хранят множество тайн, за которые каждого из нас можно посадить или убить.

Сорен — сильный лидер. Но в последнее время некоторые начали слишком многое себе позволять, и ему это не по душе. Как, например, Райлас. Он считает, что должен был участвовать в решении о том, убивать ли Гейджа. Сорен сообщил бы остальным о предательстве Гейджа уже после его смерти. А Райлас ведет себя как избалованный сопляк из-за того, что его не позвали на убийство.

Ублюдок.

Может, следующим стоит убить его.

Он, чёрт возьми, действует мне на нервы, это уж точно.

После того как Райлас уходит, я качаю головой и возвращаюсь в комнату. Переступив порог, замечаю Кору, сидящей на краю кровати с моей маской в руках.

Чёрт.

Я включаю свет, и маска, собранная из осколков разбитого зеркала, прикрепленных к пластиковой основе, отражает свет прямо на её шею. Кожа всё ещё воспаленная, и мне невыносимо хочется прикоснуться к ней.

Я никогда раньше не хотел возиться со следами, которые сам оставил. До этого момента.

— Что это? — спрашивает она, глядя на маску. Вероятно, я переложил её и забыл убрать, не рассчитывая, что Кора останется на ночь. Надо было думать головой. Ничто, связанное с Охотой, не должно становиться публичными. Даже если речь не о посторонних, то, что Кора видела маску, уже опасно. Стоит ей обмолвиться об этом кому-то из Общества Отверженных — её убьют. Без вопросов.

— Положи, — говорю я.

Её прекрасные зелёные глаза встречаются с моими и тут же сужаются.

— Я ухожу, — заявляет она, вставая, всё ещё сжимая маску в руке. Я бросаю на неё взгляд, и Кора несколько секунд смотрит на меня, прежде чем уронить маску на пол — туда, где, по всей видимости, и нашла её. Хватает телефон с тумбочки, свет экрана озаряет её лицо, пока она набирает что-то, затем поднимает голову и смотрит мне