На грани доверия - Елена Вернадская
Сейчас ей надо было воспользоваться этими минутами тишины и покоя, чтобы доделать кое-что по проекту и отправить Лене. На работе Настю хвалили, говорили, что она все схватывает на лету и она старалась делать все как можно лучше и в срок.
В дверь позвонили. Неужели Машка уже прискакала, она вроде через час обещала наведаться.
Настя даже не стала смотреть в глазок и распахнула дверь, а там стояла довольно вызывающе одетая женщина. Они мгновение смотрели друг на друга оценивающе и еще до того, как незнакомка представится, Настя знала кто перед ней.
— Вы — Настя? — спросила она и слегка скривила губы.
Голос ее Насте не понравился. Как, собственно, и вид.
— Да, я — Настя!
Она намеренно не спрашивала, кто перед ней. Не дождавшись вопроса, неожиданная визитерша представилась сама.
— А я — Лика!
Настя держала лицо, стараясь никак не выдать своих эмоций. Она выдержала паузу в несколько мгновений, прежде чем спросила:
— Иии?
Лика недовольно поджала губы. Ну давай, объясняй, кто ты.
— Настя, вы же, наверняка, поняли кто я!
— С чего бы мне это понимать? Вы пришли, вы и представляйтесь.
Неудобно, да? Ну я подожду.
— Я пришла поговорить о Роме. Дело в том, что я для Ромы…
— Бывшая! — Настя не спрашивала, она утверждала.
— Ну в каком-то роде да…
— Без всяких родов. БЫВШАЯ!
— Настя, может мы зайдем, поговорим, — подалась к ней Лика.
— Нет, не зайдем! — Настя вышла на площадку и прикрыла дверь. Еще чего, мой дом — моя крепость. Одну она уже пускала в дом.
— Зря ты так, — вдруг перешла на «ты» Лика. — Я просто хотела объяснить тебе, что я вернулась и…
— Поздравляю с возвращением! — внутри у Насти поднималась волна злости. — Не понимаю какое я ко всему этому имею отношение?
— А я тебе сейчас объясню! — улыбка, больше напоминающая оскал, появилась на практически безупречном лице Лики. Настя сразу заметила, что бывшая Ромы жертва пластических хирургов, но не в том смысле, что они плохо выполнили свою работу, а в том, что в ее лице не осталось практически ничего своего. — Я вернулась, и у Ромы сейчас сменятся приоритеты.
— Да ты что? Серьезно? Так ты не по адресу, ты Роме о смене его приоритетов расскажи!
Видно было, что Лика совсем не такой разговор ожидала.
— Мы уже разговаривали. И он…
— Да знаю я, что ты к нему приходила. Он мне рассказал. Дальше что?
—А дальше, Рома вспомнит, как он меня любил и тебе придется убраться из его жизни.
Господи, дай мне сил. Перед глазами Насти вдруг встала дочь, которая с обожанием смотрела на отца, глаза их родителей тем вечером в их гостиной, Ромино «Мне никто кроме вас не нужен» и это все придало ей злости и сил.
— Ты правильно сказала: Любил! В прошедшем времени.
— Первая любовь самая сильная, — практически зашипела Лика. — И она…
— Именно поэтому ты пришла ко мне, а не к Роме?
— Я просто хотела тебя предупредить…
— А не надо меня предупреждать. Обойдусь.
Ответить Лика не успела, потому что в этот момент двери лифта разъехались и на площадке появилась Маша. На мгновение она застыла, рассматривая представшую перед ней картину, а потом в ее глазах полыхнуло и она бросилась в атаку.
— А кто это у нас тут нарисовался? — рыкнула она, направляясь в их сторону. — Тебе, похоже, в прошлый раз мало прилетело?
Около 15 лет назад
Маша Гордеева сидела за столиком кафе и ожидала свою лучшую подружку Лизу, которая слегка задерживалась. Маша скролила новостную ленту и не сразу обратила внимание на девичьи голоса за спиной. Один из них был хорошо Маше знаком и его же она больше всего ненавидела в своей жизни.
Анжелика Белявская рассказывала подружкам о своем житье бытье в столице. И столько пафоса и крутости было в ее словах, что Маша даже усмехнулась. Даже хорошо, что у них с Ромой ничего не получилось. Зачем ему такая сука? Что он себе девчонку хорошую не найдет?
Что такая появится в жизни брата, она не сомневалась, но вот только когда. Рома уже год как будто живой мертвец. Нет, он вполне адекватно себя ведет, учится как сумасшедший, читает кучу дополнительной юридической литературы, а в свободное время пропадает в спортзале. И вроде бы со стороны все у него хорошо. Но она-то видит, что в его глазах все еще таится боль. Может уже не такая острая, но она еще есть.
Официант поставил перед Машей заказанный ей томатный сок, а она снова погрузилась в новостную ленту, но невольно прислушивалась к разговору за соседним столиком. Пока Лика расписывала прелести своей столичной жизни, рассказывала о крутых тачках и навороченных квартирах своего нового поклонника она тихонько хмыкала про себя, а вот когда Маша услышала имя своего брата, то вся подобралась.
— Ну а что Гордеев? Он остался в прошлом. Что ему светит в этой глуши? Ну закончит он свой юрфак, ну а дальше-то что? Как был нищебродом, так им и останется.
Этого Маша стерпеть не могла.
Лика сидела прямо за ее спиной. В белом платье, с распущенными блондинистыми волосами и, наверняка, с безупречным макияжем. У нее же сейчас все безупречное.
Маша действовала практически на автомате. Схватила стакан с соком и резко встала со своего стула, краем глаза увидела, как округлились глаза одной из подружек Белявской. Одним движением Маша схватила Лику за волосы и намотала их на руку.
Кажется, Белявская вскрикнула, но ей было все равно. А в следующее мгновение по ее волосам, безупречному макияжу и белому платью уже стекали потоки томатного сока.
— Еще раз из твоего поганого рта вылетит хоть слово о моем брате или о моей семье, и вместо этого сока ты будешь захлебываться своими кровавыми соплями! Уяснила?
Настоящее время
Лика явно вспомнила, о чем говорила Маша, потому что заметно побледнела, но быстро пришла в себя, подобралась и фыркнув произнесла:
— И ты тут, придурочная!
— От придурочной слышу! Что соскучилась по томатному соку? Так я сразу предупреждаю, нет его сегодня и не будет. Но я могу угостить чем-нибудь другим.
— Дура! В ментовку
