Так себе идея (СИ) - Палома Оклахома

— Э-э-э, — Слава пытается вернуть свое ВИП-место, но Полина уже пристегнулась и заблокировала замки. — У меня ноги длинные!

— У меня тоже! — Она высовывает язык. — Все, Шумка. У нас демократия! — Полина победно хлопает ладонью по бардачку.

Славе остается только подчиниться. С театральным вздохом он забирается назад, распластывается на сиденье и почти ложится мне на колени.

— Терпи, герой, — щекочу его.

Полина выбирает кассету со сборником хитов некоего дуэта «Модерн Токинг», и Слава окончательно поникает. Он медленно стекает вниз, пока его колени не упираются в заднюю дверь, а нос — в мою прическу.

— Можете меня высадить где-нибудь под Вышним Волочком? — обреченно бормочет он. — Построю там шалаш, поймаю дзен и постараюсь выкинуть из головы ритмы восьмидесятых.

Федя ухмыляется, Полина увеличивает громкость. Поездка обещает быть легендарной.

Протягиваю Шумке спасительный наушник от айпода. Попросила Мирона загрузить мне дорожный плейлист: сейчас играют «Почти понедельник».

— Спасибо, — с благодарностью выдыхает он. — Здесь появляются видео от твоей мамы?

— Да, вот они. — Открываю папку, в которой так и не тронут третий файл. — Никак не могу решиться и посмотреть новое послание.

— Что тебя останавливает?

— Злюсь на нее за секреты, интриги, измену. А так хочется испытывать другие эмоции… — шепчу я. — Может, вместе послушаем?

— Ты уверена? — Слава встряхивает головой, отбрасывая с лица челку. — Это ведь очень личное.

— С тобой не так тревожно.

Шумка втыкает наушник и подставляет мне широкое плечо. Я опускаюсь ниже, утыкаюсь носом в его «спасательную жилетку» и нажимаю на «плей». Слышу, как его сердце колотится. Мое тоже набирает обороты.

Изображение темное, сначала я вижу не маму, а только расфокусированную комнату, краешек книжной полки и огонек свечи. Потом камера поворачивается: мама фиксирует ее и опускается на кровать. Сидит в той пижаме с лимонами, которую терпеть не могла, но которая была ей так к лицу. Волосы убраны в небрежный пучок, кожа бледнее, чем на предыдущих записях, но глаза ясные.

— Привет, зайка, — говорит она спокойно, будто мы разговариваем каждый день. У меня внутри все переворачивается. — Я вот о чем думаю… Мне ужасно жаль, что ты проводишь… — Она заминается, делает паузу. — Проводила… все вечера у моей кровати. Ты должна была жить свою лучшую жизнь, а я затянула тебя в трясину. Унылые посиделки в четырех стенах вместо того, чтобы целоваться с мальчишками, кататься на электричке в соседний город, играть на барабанах.

Мои пальцы сильнее сжимаются на айподе. Слава замирает. Его плечо напрягается, глаза то медленно опускаются вниз, то снова возвращаются к экрану, где мама сокрушается, что забрала у меня возможность репетировать чаще.

Слава откидывается назад, прикрывает глаза и медленно выдыхает.

Я отодвигаю наушник и касаюсь его руки.

— Все в порядке?

Он не отвечает.

— Слав?

Его подбородок дрожит. Он резко тянется к окну, пускает в салон воздух.

— Я все гонял тебя из репетиционного зала… А это было единственное время, когда ты могла играть… Ведь вечера ты проводила с мамой?

— Слав, ну откуда ты мог знать. Не бери в голову.

Он начинает глубже дышать. Понимаю: старается остановить накатившие эмоции. Его лицо краснеет, и он делает еще один глоток воздуха, после которого задерживает дыхание.

— Слава?! Тебе плохо? — тут же поворачивается Полина. — Федь, тормози!

Федя от испуга нажимает на тормоз. Машина резко берет вправо к обочине, мы подрезаем жигуленка, получаем в свой адрес нецензурный жест от разъяренного водителя и протяжный гудок, а затем влетаем в яму. Что-то под колесами громко выстреливает.

Федя, побледнев, резко поворачивает голову к приборке, потом к Славе.

— Ты как?

— Да при чем тут я… — бормочет Слава, а Федя уже выравнивает руль.

Пока мы катимся по обочине, все в салоне дергается и гремит, как будто мы едем на стиральной машине. В окнах мелькают дорожные столбики и взгляды изумленных попутчиков. Вздрагиваю и хватаюсь за ручку двери.

— Фух, прибыли, — выдыхает Федя, переводя рычаг в паркинг.

— Неужели колесо пробили? — ужасаюсь я.

— Тебя, Куролесов, на курсы каскадеров надо, — бубнит Полина, дает ему подзатыльник и вываливается на гравий.

Я — следом. Под ногами хрустят камни, в ушах гудит, щеки горят. Слава с Федей обходят машину со всех сторон и останавливаются у капота, готовые огласить приговор.

— Пробито, — хмурится Федя, присаживаясь у переднего правого колеса.

Слава начинает рыться в инструментах, вытаскивает аварийный треугольник и пачку сигнальных жилетов.

— Так… с чего начнем? — Он вопросительно смотрит на Федю.

— Думаю… — Федя чешет затылок. — Как бы поступили взрослые в такой ситуации?

— Федь, мы взрослые.

— А, точно. Надо расписать план. По пунктам.

Ребята отходят в сторону и заводят какой-то разговорный клуб. Стоят плечом к плечу, спиной к машине и сосредоточенно обсуждают вопрос, как на медицинском консилиуме.

Мы с Полиной молча переглядываемся. Достаем из багажника домкрат. Полина снимает куртку, стягивает волосы в хвост и присаживается у колеса.

— Держи болты, Тай. Только не роняй в траву.

— Есть, командир.

Пока мальчики строят гипотезы, мы с Полиной уже на корточках. В девятом классе ее папа возил нас в поход, мы пересекали ручей и пробили колесо. Тогда-то нам и было даровано мастерство «переобувки». Отец Полины утверждал, что однажды эти знания спасут нам жизнь. Домкрат скрипит, не поддается сразу — приходится всем весом на него наваливаться.

— Почему так туго идет? — хрипло выдает Полина, вытирая лоб рукавом. — Может, он просто декоративный?

Я сиплю от натуги и смеха, но продолжаю работать. Полина ловко проверяет устойчивость, ставит подстраховку из доски, найденной на обочине. Колесо не сдается: встаю обеими ногами на ключ.

— Слышь, Тай, считай, у тебя бесплатная качалка.

— Ага, лучшее кардио, — пыхчу я.

Мы сопим, ворчим, но не сдаемся. Женская доля в дорожных условиях — это не глянцевые зарисовки, а грязные колени и волосы, в которых застряла трава.

— Может, нам на минималках до ближайшего сервиса докатиться? — предлагает Слава, сверяясь с самодельной картой.

— Только если ты будешь из окна рукой баланс держать, — реагирует сарказмом Федя.

— Буду нашей ласточке на ходу шептать комплименты. Тогда она растрогается и точно доедет! — не сдается Шумка.

— А если мы позвоним в ДПС?

— Гениально, Федь. Прокатимся в обезьянник за ложный вызов.

Я не выдерживаю, ржу над ними. Полине не до смеха.

— Мальчики! — зовет она. — Вам осталось только притащить запаску и прикрутить колесо на место. Остальное мы сделали. Заканчивайте свой клуб юных теоретиков и погнали!

Ребята оборачиваются. Слава раскрывает рот. Федя приподнимает брови.

— Подождите. Вы… вы уже?! — Федя первым бросается к нам, помогает откатить