Развод на закуску - Лия Латте

Пора было вытряхивать из этого брака последние дивиденды. Каждая минута промедления стоила мне нервов и денег, которые уже почти лежали в моем кармане. Квартира, машина, счета — всё это должно было сменить владельца, пока Ксения будет пребывать в счастливом тумане от «чудо-витаминов» маминого знакомого.

Я завалил Камиллу на кровать и начал стягивать с нее полотенце. Я дурею от нее. Она как наркотик, за который я готов платить всю оставшуюся жизнь.

Глава 29

Пятница началась с морозного тумана, который окутал город, превращая знакомые улицы в декорации к триллеру. Я ехала в офис к Горскому, и чувствовала сильное волнение, как перед решающим испытанием или экзаменом, несмотря на то, что в голове, как эхо вчерашнего вечера, всё еще звучал успокаивающий джаз.

Добравшись до места меня проводили в переговорную где меня уже ждали. Тут был Роберт, который тепло мне улыбнулся, начальник СБ Горского — Марат вроде, а также Титов, который разговаривал с сухим, подтянутым мужчиной средних лет.

— Ксения Юрьевна, здравствуйте. Прошу, проходите, — Лев Игоревич жестом указал на кресло. — Знакомьтесь, это следователь Волынов Влад Ильич, он будет заниматься нашим делом по Кривошееву.

Волынов мне кивнул.

— Ксения Юрьевна, — следователь подался вперед, — Вы должны понимать, что нам нужно не просто подозрение. Нам нужен неоспоримый факт покушения на причинение тяжкого вреда здоровью. Если мы войдем в кабинет, когда он просто держит иглу, его адвокаты могут растянуть дело или сторговаться на более легкое наказание. Он скажет, что перепутал ампулы, что хотел вколоть глюкозу или просто демонстрировал препарат.

Я сглотнула, чувствуя, как в горле встает ком.

— И что я должна сделать?

— Вы должны позволить ему ввести препарат, — твердо сказал Волынов. — Как только игла войдет под кожу и он начнет вводить препарат — это будет являться железным составом преступления. Покушение с использованием сильнодействующих веществ. В этот момент мы войдем к кабинет.

— Нет! — резко возразил Горский, заставив всех вздрогнуть. Он развернулся от окна, у которого стоял, и подошел вплотную. Его глаза полыхали яростью. — Это исключено! Мы не знаем, что в этой ампуле. Если там мощный транквилизатор или нейролептик, она может отключиться мгновенно. Я не позволю подвергать ее такому риску.

— Роберт Тимурович, поймите, — Титов старался говорить спокойно, хотя в его голосе тоже чувствовалось напряжение. — Это единственный шанс надолго его закрыть. Иначе Кривошеев может вывернуться, а потом найдет себе новую жертву, которой никто не поможет. Ксения Юрьевна, вы же это понимаете?

Я глубоко вздохнула. Перед глазами всплыли слова Сергея из переписки: «он даст ей таблеточек… документы подпишем». Я вспомнила сальный взгляд Кривошеева и то, как он облизывал губы при мысли об осмотре.

— Роберт, — тихо, но уверенно ответила я и подошла к нему. — Они правы… Ты же знаешь… Я боюсь так рисковать, но это не снимает с меня ответственности. Если Кривошеев сможет избежать наказания из-за моего страха, то я себе этого не прощу. Если у меня есть возможность упечь это чудовище в тюрьму, то я должна это сделать. Ради себя и ради других женщин, которые стали его жертвами.

Роберт смотрел на меня и я видела, что он был недоволен моей позицией.

Повернувшись к следователю, я кивнула.

— Хорошо, Влад Ильич, сделаем как вы говорите.

Роберт положил тяжелые руки мне на плечи. Я чувствовала, как его пальцы едва заметно подрагивают от сдерживаемого гнева.

— Ксения… Это излишний риск, но я понимаю твое рвение, — его голос стал низким, он вздохнул. — Но мы не будешь ждать действие препарата. Это не обсуждается!

Он сильнее сжал мои плечи.

— Как только игла войдет в кожу, вы заходите, иначе зайду я. — холодно и грубо отчеканил он следователю.

— У нас будет не более трех секунд на вход, — заверил Волынов.

Марат подошел ко мне и начал аккуратно закреплять под воротником блузки крошечный микрофон, а в пуговицу пиджака вмонтировал объектив микрокамеры. Под тонкой тканью я чувствовала холод металла, который будет таким же свидетелем как и я.

Следователь склонился к планшету, проверяя связь.

— Картинка идет, я буду слушать звук через наушник. Ксения, как только он введет препарат мы заходим.

Я кивнула. Внутри всё заледенело. Я понимала, что сильно рискую, но я была не жертвой, а наживкой, благодаря которой захлопнется стальной капкан правосудия.

Мы выехали из офиса Горского на его внедорожнике. Роберт настоял на том, чтобы везти меня лично. Всю дорогу он молчал, и эта тишина была наэлектризована до предела. Я чувствовала, как он внутренне протестует против моего участия в этом. Его рука лежала на переключателе скоростей совсем рядом с моей, я видела, как побелели его костяшки.

— Ксения, — негромко произнес он, когда мы свернули в переулок, где располагалась клиника «БиоМед». — Помни: ты в любой момент можешь сказать «нет». Просто подай знак, и я разнесу это здание по кирпичу.

Я посмотрела на него и слабо улыбнулась, стараясь скрыть дрожь в пальцах.

— Я знаю, Роберт. Но я доведу это до конца.

Горский затормозил прямо у главного входа. Следом за нами остановился неприметный седан, из которого вышел следователь Волынов и молодая женщина в строгом деловом костюме. Видимо его коллега. Они не спеша направились к дверям, изображая семейную пару, заинтересованную услугами центра.

— Всё, — Роберт перехватил мой взгляд. — Они заходят следом. Будут в коридоре, прямо у двери кабинета. Планшет у них, они видят каждый твой шаг.

Я кивнула и вышла из машины, глубоко вдохнув морозный воздух. Он остался за рулем, но я видела в зеркало его тяжелый, немигающий взгляд. Горский был моей страховкой.

Внутри «БиоМеда» царила привычная стерильная тишина. Я прошла мимо ресепшена и краем глаза заметила Волынова с напарницей. Они стояли у информационного стенда, увлеченно обсуждая медицинские программы центра. В руках у женщины был раскрытый планшет, по которому они якобы изучали прайс-лист, но я знала, что на экране сейчас транслируется картинка с моей пуговицы. Их присутствие придавало мне сил.

Я остановилась перед дверью с табличкой «Кривошеев А. Б.». Сердце бухало где-то в горле. Коснувшись воротника, где был спрятан микрофон, я тихо выдохнула:

— Я захожу.

Толкнув дверь, я оказалась в кабинете. Кривошеев поднялся из-за стола, и на его лице расплылась та самая плотоядная, масляная улыбка, от которой меня снова