Заноза для соседа. Тает все - Саша Кей

– Иди давай. Гости тебя ждут, – напоминаю я.

– Точно. – Кивает он. – У меня-то личная жизнь есть…

Бросить в него чем-нибудь тяжелым я не успеваю. Пока я шарю глазами в поисках снаряда, подлый адвокатишка шустро скрывается за дверью. Выглядываю в окно и наблюдаю, как упрекавший меня в нелогичности Стах идет не к калитке, а прямиком к забору. Только в отличие от меня, он не берет препятствие с разбегу и не барахтается, застряв пузом на самом верху, а легко и ловко подтягивается и перебрасывает свое мощное тело на другую сторону преграды.

Гад.

Ой все.

Сил моих нет.

Надо что-то срочно делать. Меня распирает.

Я звоню подруге, которая принимала участие в судьбе прошлой партии котят и даже одного приютила, и выкладываю ей, что мерзавец, допустивший надругательство над Шашечкой, призван к ответу.

Анька ржет и пытается мне сочувствовать. В конце концов, она находит аргументы, чтобы перевести мое настроение из боевого режима в мирный:

– Люсь, зато тебе точно будут давать снегоуборочную машинку. Может даже, сразу вручат ключи от сарая, где она стоит, и тебе больше не придется махать лопатой. Ты не прогадала. А теперь расслабься. Новый год на носу, ты такая взбудораженная, потому что только и делаешь, что работаешь. Завари чай, сходи в сауну, прыгни в снежок, пока он чистый…

– Э… нет. В снежок не хочу. – Ежусь мерзлявая я. – Эти ваши извращения не для меня.

– Воняешь слабостью, – хихикает Анька. – Хоть бы раз попробовала. Правда круто. Только нужно прям сразу из парилки… Ну, как знаешь. Ой! Меня мой зовет… – На заднем фоне вслед за мужским окриком раздается грохот. – Так, Пряник что-то свалил. Я побежала…

Пряник – это усыновленный рыжий сын Шаши. И он полностью оправдывает репутацию своей расцветки. Но я Ане не сочувствую. У меня вон свежих шесть, и они уже начинают выбираться из коробки. С содроганием жду, когда котята начнут повсюду лазить.

Что ж. Все-таки сауна? Пожалуй. Идея хороша и все еще актуальна.

Растопив духовку для человеков и заварив ароматного чая с сосновыми шишками и брусникой, я отправляю себя на принудительное расслабление. И чет так мне хорошо становится от того, что я не в грязном городе, а почти на природе, что скоро новый год и мне дадут снегоуборочную машинку, что я прям преисполняюсь.

И решаю, что негоже ругать чужие радости, если сама не испробовала.

В конце концов, я на юге сдуру под водопад вставала, а он был такой ледяной, что у меня лоб заломило. Вряд ли в сугробе будет холоднее. Зато если не понравится, смогу отказываться с полным правом и дальше.

И прям верю в себя настолько, что после очередного захода в парилку, когда жар становится почти невыносимым, я пролетаю дом насквозь, с визгом выпрыгиваю наружу и падаю спиной в большой пушистый сугроб, укрывающий собой газон.

Ощущения неожиданные. Холодно, но раскаленное тело не морозит. Скорее влажно и бодрит. Я даже решаюсь сделать снежного ангела, глядя в антрацитовое небо, пронзенное светом сотен звездочек.

Ой. Что-то все. Ступни начинает покалывать. Еще немного и будет судорога.

Только я собираюсь рвануть домой, как в тишине слышу подозрительный звук.

Как будто что-то капает по жестяной крыше.

И твою ж мать!

Мне и в голову не могло прийти, что кто-то будет ночью торчать на балконе. Я привыкла, что от соседнего участка меня скрывают деревья и кусты, но с высоты-то все видно.

И прямо сейчас, не обращая внимания, что из накренившейся в руке чашки, что-то льется на крышу веранды, на меня пялится проклятый адвокат.

А я голая!

Вереща я тикаю обратно в дом, пряча холодную мокрую задницу, напоследок крикнув:

– Извращенец!

Господи! И как мне теперь смотреть соседу в глаза?

Буду избегать. Это я умею.

Только вот, как оказалось на следующее утро, некоторые умеют ломиться напролом.

Глава 5

Весь вечер и половину ночи я уговариваю себя, что в общем-то ничего страшного не произошло. Стах – явно совершеннолетний и, судя по очевидной кобелистости, голых женщин уже видел. Да и вряд ли он подробно все разглядел. Правда же?

Может, даже и не понял, что я без всего…

Ыыы…

Отринь надежду скудоумная. Все этот адвокатишка разглядел. Вряд ли при виде девицы в купальнике он бы так застыл.

Наливая коньяк в чай, я пытаюсь понять, должно ли мне быть стыдно?

То, что стыдно должно быть соседу – это само собой. Какой приличный человек будет в декабре стоять, притаившись в темноте на собственном балконе, не предупредив меня? И, вообще, вместо того, чтобы пялиться, Стах должен был благовоспитанно удалиться. А он, по ощущениям, готов был достать подзорную трубу...

Тьфу, Люся! Опять ты не о том!

По всему выходит, что ничего позорного в моем поведении нет. В конце концов, я же не на его территорию голая прибежала.

Но мне все равно хочется провалиться сквозь землю. А ведь я собиралась завтра стрясти с товарища снегоуборочную машинку.

Сосед, наверное, думает, что у меня совсем фляга свистит. Сначала эти алименты, потом предложение кастрации и финалочкой – демонстрация оголенных статей.

Только я так могу.

Есть вероятность, что когда я ему позвоню, он повезет меня в клинику, но не ветеринарную.

Анька вот тоже говорит, что Люся – это диагноз.

Я уже улеглась в кровать и верчусь с бока на бок, отчего-то вспоминая, как Стах разглядывал меня в обтягивающем термобелье и как загорелись его глаза по итогам осмотра. И почву тут же начал прощупывать.

Индюк.

И главное, смотрит с такой уверенностью, будто неважно, что я против более близкого знакомства, он все равно с него что-то поимеет. Или кого-то.

Да ща прям.

Что я высоких накаченных мужиков со смазливой мордой не видела? Подумаешь, джинсы на нем хорошо сидят. Я уже вышла из того возраста, когда это имеет значение при выборе интереса.

Не успеваю я озадачиться тем, что вообще непонятно, когда я умудрилась разглядеть посадку джинсов, как меня отвлекает шум с улицы со стороны дома подлого извращенца.

Музыку там убавили еще пару часов назад, ее иногда слышно чуть лучше, когда кто-то выходит курить, но в целом все в рамках приличий и законодательства Российской Федерации.

А тут прям движуха начинается.

Слышно, как подъезжают машины, хлопают двери, голоса на