Пятая зона пульса - Юля Артеева

Я и сама напрягаюсь, отслеживая реакции Ника. Когда он оборачивается на меня, улыбаюсь ободряюще.

— Привет, — выдает Никита хмуро.

Одергиваю автоматически:

— Ник, на вы.

— Можно на ты, — говорит тренер мне, а потом обращается уже к брату, — главное берега не теряй.

Перевожу взгляд на Алексея и успеваю заметить, как он подмигивает Никитке. Затем раскрывает руки, приглашая спуститься.

Говорит:

— Давай начнем? Привыкнешь к воде, а я пока поговорю с твоей… — делает паузу, выразительно приподнимая брови.

Брат тут же сдает меня:

— Это сестра.

Я вздыхаю. Жаль, была шальная мысль представиться мамой. Отчасти чтобы хотя бы попытаться смутить излишне вышколенного тренера, и частично затем, чтобы меня воспринимали здесь всерьез. Заманалась слушать, что сестра — это не родитель и не опекун. Кто его растил тогда восемь лет?

— С сестрой, — тут же соглашается Алексей. — Какой у вас запрос?

Наблюдая за тем, как Никита аккуратно, по ступенечке, спускается в воду, очевидно подтормаживаю.

Бормочу:

— Просто научиться плавать.

— Есть страх воды?

Впиваюсь зубами в нижнюю губу, смотрю, как отчаянно брат вцепляется в плечи тренера, когда тот встречает его в бассейне. Можно было бы не отвечать, скорее всего, Алексей и так все чувствует на себе. Но все же произношу:

— Да.

Никита тут же начинает спорить:

— Не боюсь я!

— Конечно, — отвечаем с Алексеем в один голос.

Кроме смущения, я внезапно испытываю еще и ревность. Кажется, симпатичный тренер отбирает у меня приоритет. Всего на сорок пять минут, которые длится занятие, но все же… мне неспокойно.

Снова пересекаемся взглядами, и я не успеваю скрыть эмоции на своем лице. Его же — остается непроницаемым. Ну киборг он, что ли?!

— Какие-то пожелания, особенности?

Подумав, отрицательно качаю головой:

— Нет. Хотим только научиться плавать, и все.

— Тогда, Никит, разомнемся? Сестру отпустим? — спрашивает, глядя теперь исключительно на брата.

Я же пялюсь на проклятого Алексея. Сначала на то, как плотно синяя ткань обтягивает его тело, обрисовав каждую мышцу, а потом замечаю, как над высоким горлом кофты выглядывают татуировки. Как будто немного воровато и вместе с тем вызывающе. Прищурившись, убеждаюсь: да, он точно забит рисунками до самой шеи, и даже форма этого не скрывает. И это наш тренер? Черт, не мне, конечно, возмущаться, но…

— Ника! — слышу сердитый голос брата.

— Да?

— Уходи.

Когда чувствую боль, понимаю, что опять прижала зубами нижнюю губу слишком сильно.

Ладно, это хороший знак. Тренер ему нравится, да и состязаться в авторитетности нам ни к чему.

Смотрю на Алексея, теперь исключительно по необходимости, и спрашиваю:

— Мне остаться в раздевалке или?..

— В холле есть трансляция, — отвечает отвратительно ровным тоном, но затем будто смягчается и добавляет: — мы вас позовем. Если нужно будет.

— Угу, — выдавливаю через силу.

Напоследок оглядываю брата, отмечаю то, как его взгляд светится восторгом, а пальчики на плечах тренера перестали быть белыми. Поэтому разворачиваюсь и ухожу, не забыв поправить кроксы Ника, чтобы стояли ровнее.

В холле падаю на диванчик напротив экранов. Впиваясь взглядом в изображение, неосознанно наглаживая ладонью мягкую обивку. Это успокаивает.

Судя по видеотрансляции, у Никиты и Алексея все в порядке. В какой-то момент вижу, как тренер что-то говорит брату, тот смеется, а потом они в шутку начинают брызгаться водой. Всего полминуты на приколы, и тренер каким-то образом возвращает моего мелкого к серьезному настрою и упражнениям.

Когда у меня звонит телефон, я отвечаю даже не глядя, потому что слишком увлечена.

— Алло?

— Ника, — почти визжит в динамике соседка, — у вас из квартиры дым! Гарью воняет на всю площадку!

— Что? Ольга Павловна, какой дым?

— Совсем вы с ума сошли, вот что! Я сто двенадцать вызвала!

Глава 4

Паника топит так, как будто бы меня в один из детских бассейнов лицом окунули и подняться не позволили. Мозг то ли отключается, то ли, наоборот, работает на пределе. Если приедут экстренные службы, мы наверняка попадем на учет. Мама способна иногда посещать родительские собрания в школе, но к тщательным проверкам точно не готова. Она же не курит, что там вообще может гореть?!

А потом я вдруг осознаю, что забрала долбанные ключи, потому что не хотела, чтобы мама вышла в ближайший алкомаркет. Но она не может выйти вообще никуда. Из горящей квартиры.

Руки холодеют, а в грудной клетке зарождается крупная дрожь, которая сотрясает все тело.

Подлетев к стойке администратора, сбивчиво выдаю:

— У нас дома пожар, скажите моему брату, чтобы ждал здесь! Я за ним приеду!

Перед тем, как отвернуться, успеваю заметить, что глаза девушки округляются, и она мелко и взволнованно кивает. Я же роняю вешалку, сорвав с нее свою куртку и выбегаю из здания акваклуба.

Мне везет, и в паре метров от входа из такси выбирается какой-то мужчина с ребенком. Даже не дождавшись, пока они выйдут, я падаю на переднее пассажирское и тараторю:

— У меня дом горит, отвезите, я налом заплачу. Пожалуйста!

— Девушка, а у меня новый заказ… — со вздохом отвечает таксист.

Но затем поворачивает голову и, видимо, замечает мой дикий взгляд.

— Пожалуйста, — произношу с отчаянием.

— Ладно, пристегнись. Далеко тут?

— Нет, близко! Очень близко! Улица Чайкиной, здесь направо.

Трясущимися руками я пытаюсь втолкнуть ремень в пазы крепления, но водителю приходится убрать одну руку с руля, чтобы мне помочь.

Я убила собственную мать. Я ее убила. Пока мы доедем, она точно сгорит или задохнется, и в этом буду виновата я. Господи, ну зачем я забрала ключи, пусть бы пила сколько угодно, но живая!

Плачу взахлеб, вытираю сопли рукавом, почти не помню, как пытаюсь отдать таксисту тысячу, но он ее не берет. Как забегаю в подъезд и доезжаю до этажа, тоже плохо помню.

Но у дверей собственной квартиры очень быстро понимаю, что никто не горит. В коридоре действительно есть легкий сизый дым и неприятный запах, но это, блин, совершенно точно не долбанный пожар!

— Ольга Павловна! — рявкаю сходу.

— О, явилась!

— Какие нахрен сто двенадцать? Вам штраф впаяют за ложный вызов!

Соседка возмущенно всплескивает руками, и ее сыночка-корзиночка рядом в точности повторяет жест. Оба стоят перед нашей дверью и нестерпимо меня раздражают. Паника, которая только что владела мной безраздельно, испаряется, уступая место агрессии.

Расталкивая сладкую парочку плечами, достаю из кармана куртки ключи и пытаюсь попасть в замочную скважину.

Цежу сквозь зубы:

— Отменяйте.

— Это с чего вдруг?! — возмущается Ольга Павловна за моей спиной. — Все в дыму! Мать дверь не открывает! Дети не пойми где!