Отдам папу в хорошие руки - Лана Гриц

— Конечно, — отвечает спокойно. — Спрашивай что хочешь.

Я делаю глубокий вдох.

— Дим, а где мама Вари?

ГЛАВА 43.

Лиза

Я знала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. Но когда Дима смотрит на меня спокойно и почти неподвижно, я понимаю, что он был к нему готов.

Возможно, что у него даже есть шаблонный ответ на этот вопрос.

Дима отодвигает тарелку, освобождая пространство между нами. Затем он на секунду бросает взгляд в окно, и возвращается ко мне.

— Она жива и здорова, — начинает он спокойно.

Я киваю, не перебивая. И внутри все замирает.

— Только, — он делает короткую паузу, подбирая слова, как человек, который привык говорить четко и точно, — она не участвует в жизни Вари. Вообще.

На его лице нет злости или обиды.

— Она ушла, когда Варе было полгода, — продолжает он ровно. — Сказала, что устала и что хочет жить иначе. На работе она познакомилась с парнем, он был намного младше ее. И однажды она решила уехать с ним. Я не держал, знал, что если человек хочет уйти, его нужно отпустить, иначе все будет только хуже.

Я чувствую, как внутри все сжимается, но не потому, что жалею его, Дима не выглядит человеком, которого нужно жалеть. А потому, что во мне появляется нежное чувство при виде такого спокойствия, которое бывает только у тех, кто прошел через свою личную боль и вышел из нее с достоинством.

— Она сама подала на развод через пару месяцев, — говорит он. — На дочь не претендовала. Да и делить нам было больше нечего, кроме обид, поэтому суд прошел быстро.

Он заканчивает, и в ресторане будто становится тише. Слышится только мягкая музыка и мое собственное дыхание.

Я смотрю на него, на его сильные руки, на прямые плечи, на взгляд мужчины, который не прячется, а просто говорит правду.

— Дима, — я произношу почти беззвучно.

Он чуть улыбается уголком губ.

— Все нормально, Лиз, — спокойно произносит он. — Это давно в прошлом.

Дима накрывает мою руку своей ладонью.

— У меня есть Варя, и мне этого более чем достаточно.

У меня перехватывает дыхание от его сдержанности, от его силы, от того, что он говорит про свою дочь так, будто она не просто часть его жизни, а его лучший выбор.

И вдруг мне хочется быть рядом с ними. Так, как он умеет быть рядом.

— Спасибо, что рассказал, — шепчу я.

Он чуть сильнее сжимает мою руку.

— Ты спросила, я ответил, — тихо говорит он. — И если ты хочешь быть с нами, то я всегда за честность.

«С нами».

У меня по коже пробегают мурашки. Он сделал свой выбор и впускает меня в свою жизнь.

Я смотрю в его глаза, и я больше не волнуюсь и не боюсь, потому что я вижу мужчину, который прошел через собственный переворот, но не ожесточился.

После ресторана мы выходим на улицу. Воздух теплый и приятный. Дима сразу же берет меня за руку, как будто так и должно быть.

А я и не против, к хорошему быстро привыкаешь.

Мы медленно идем по тротуару, как подростки, которые растягивают вечер, боясь, что он закончится. Затем мы сворачиваем на тихую улочку, где редкие фонари бросают золотые пятна на асфальт.

Дима останавливается под светом.

— Иди ко мне, — тихо произносит он.

Я делаю шаг, его ладони ложатся на мою талию. Свет фонаря падает ему на лицо, освещая скулу, прямой нос и очертания его губ.

Он улыбается и медленно наклоняется ко мне, а потом он целует меня, как мужчина, который больше не сомневается.

Поцелуй выходит глубоким и уверенным, и я на секунду теряю землю под ногами. Его язык ловко раздвигает мои губы и проникает в мой рот, дразнит, соблазняет и ласкает.

Я кладу ладони на его грудь, он притягивает меня ближе. И когда мы отстраняемся, я едва успеваю вдохнуть.

— Лиза, — шепчет он, и его теплое дыхание пролетает по моим влажным губам.

— Да?

— Мне давно не было так хорошо.

Я сдержанно улыбаюсь, хотя внутри все распускается от счастья.

— Мне тоже.

И мы снова идем по городу, держась за руки. Как два человека, которые наконец-то нашли свою точку опоры.

После прогулки мы едем за Варей. Только мы выходим из машины, дверь подъезда распахивается, и на пороге появляется мужчина. И вот тут я понимаю, что это брат Димы.

Похож?

Слишком.

Тот же рост, та же ширина плеч, те же темные глаза. Но если в Диме есть серьезность, внутренняя собранность и стержень человека, который привык брать ответственность, то Сергей – совсем другой. И по нему сразу это заметно.

— О, так это и есть Лиза? — спрашивает он, оглядывая меня с любопытством, но без намека на наглость.

— Лиза, познакомься, это мой брат – Сергей, — спокойно произносит Дима.

— А я уж думал, ты ее выдумал, — шутит тот и хлопает брата по плечу. — Ладно, пошлите, моя гостья уже соскучилась.

В прихожей стоит Варя, в одной руке она держит носок, в другой резинку для волос. Щеки красные, глаза блестят.

— Мамуя! — она бросается ко мне, как будто не видела меня целую неделю.

Я присаживаюсь и ловлю ее в объятия.

— Ты такая класивая, — улыбается она и трогает пальчиками мои распущенные волосы. — Как кололева.

— Как дела? Что ты тут делала с дядей Сережей? — спрашиваю я, поглаживая ее по спинке.

— Вас ждала, — заявляет она уверенно. — И мы с Селёзой валили макалоны, но они у него слиплись! — она трагично поднимает руки.

Дима смотрит на брата, сдерживая довольную улыбку.

— Ему тозе нузьна Лиза, — тихо говорит малышка, думая, что Юшковы ее не слышат. — Но не ты, мамуя. Длугая Лиза.

Сергей тяжело вздыхает:

— Да уж, спасибо, племяшка. Нормально так подставила.

Варя берет меня за руку и ведет к двери. Пока она обувает сандалики, я пытаюсь поймать ее кудряшки в хвост.

В машине мы располагаемся на заднем сидении, Варя сидит рядом со мной в детском кресле. Дима не успевает завести двигатель, как она наклоняется ко мне и шепчет заговорщицки, хотя Дима все прекрасно слышит:

—