Развод. Ты мне изменил - Виктория Вестич

Я обязательно отомщу за Софию. Но сейчас важна не она, как бы я не любил сестру.

Сейчас важна та, кто жива и… кого я тоже полюбил, несмотря на дыру в сердце.

Ни Карим, ни Борис долго радоваться не будут. Потому что я уже знаю, где он и где моя женщина и мой ребёнок. Благодаря Елене.

— Собирай всех, кого только можешь. Выступаем ночью. — после этих слов сбрасываю звонок, убираю телефон и аккуратно захожу в детскую.

Перед Матвеем оказываюсь в считанные секунды, он плачет и никак не может успокоиться.

Только проснулся и испугался, что снова один?

Беру на руки и аккуратно покачиваю. Он совсем маленькая крошка, веса которой я даже не чувствую, несмотря на раненое плечо… и он так похож на свою мамочку.

Её аккуратный нос и разрез глаз такой же, а ещё ушки… Матвей совсем не похож на Карима. Это не его сын. Никогда им не был.

Он только Марины и теперь мой. Он наш сын. Не Булатова.

Сердце снова укалывает иголкой боли. Из-за меня Марина не с сыном… нашим сыном.

— Не плачь, малыш, всё хорошо, совсем скоро мама вернётся. — обещаю, потому что сразу понимаю.

Матвей плачет, не потому что подгузник грязный или он голоден, а потому что чувствует плохое. Понимает, что его мама в беде, ведь она ни за что бы не бросила, наконец-то его вернув.

— Всё будет хорошо, теперь уж точно… — тихо обещаю, — Я перестану наматывать сопли на кулак. София… важна мне, но её уже не вернёшь. С доказательствами я успею разобраться и заставить ответить за это. Сейчас же… сейчас важна наша любимая мамочка.

Продолжаю качать и успокаивать сына, а вместе с этим и себя встряхиваю.

Всё это время я жил лишь одним желанием — отомстить за Софию, ведь она моя семья. Больше ни о чём я не думал.

И даже желая устроить семью с Мариной, Матвеем и Русланом, я всё равно думал лишь о том, что сперва нужно посадить Карима за решётку за Софию.

И лишь тихий, едва сорвавшийся крик боли с губ Марины в том самом месте, которое я так ненавижу… лишь он отрезвил меня.

Сейчас самое главное это та, с кем я хочу связать себя. А потом уже всё остальное.

Я должен позаботиться о Марине, о Матвее, о Руслане. О всех них. А потом уже разобраться с болью по Софие.

Я должен выполнить наш уговор. Должен освободить Марину от заточения у монстра. У её мужа. А потом обязательно и за решётку его посажу.

Если он выживет после сражения, в которое я отправлюсь не дураком, лишь на эмоциях, а с готовностью действительно победить.

— Пошли кушать, тебе нужно набираться сил. — Матвей успокаивается, поэтому несу его на кухню.

Хочу провести с ним время напоследок. Перед тем, как уеду и он снова будет не с родителями.

Кормлю, немного играю, меняю подгузник и только после этого отдаю лично в руки Татьяне, которую вызвал на помощь.

Она не только хороший детский-врач, но и квалифицированная няня. У неё своя клиника, да не одна и приёмом пациентов она особо не занимается, но для меня и некоторых других семей она делает исключения.

— Обязательно снимайте или фотографируйте, если происходит что-то интересное. — прошу, взъерошив волосики Матвея, который уже увлёкся игрушкой в своих ручках.

— Конечно. А ты обязательно верни маму домой и сам не потеряйся надолго. — от этих слов Татьяны аж мурашки по коже расходятся.

Верно, Матвею нужна мама и я и надолго нам задерживаться порознь нельзя.

Ночью мы начнём операцию. А на следующий день всё будет закончено.

Клянусь. Будет так и никак иначе.

Глава 41

— Ммм…! — Руслан морщится, мотает головой, но всё равно проглатывает то, что у него во рту.

А затем лезет ручками прямо в тарелку. Малыш голоден, но любимая каша, которую он часто обожал есть и отказывался от многого другого, сейчас ему не особо заходит.

Но у меня нет никаких сил варить что-то другое, поэтому я набираю ещё каши в ложку и подношу ко рту… своего сына, а не сына монстра, который на самом деле не любит детей.

— Давай скушаем ещё немного, а? Она ведь вкусная, твоя любимая, Рус. — ласково бормочу малышу и всё же у меня удаётся накормить его ещё одной ложкой.

Но вместе с этим Руслан заводится ещё большим недовольством и вообще опрокидывает тарелку с детского стульчика прямо на пол.

Тарелка разбивается, а каша разлетаются по всему полу кухни. Настроение становится ещё хуже, но я не злюсь на Руслана.

Ему здесь просто не нравится. Точно так же, как и мне.

Вытираю грязный рот и ручки сына и поднимаю его на свои руки, прижимая к груди.

— Нельзя так себя вести, солнышко. Мне же это теперь всё убирать и пока я это буду делать, мы не сможем играть вместе! — негодую, но лишь для вида, чтобы малыш понял по интонации, что так нельзя.

И он смышлёный. Сразу понимает и морщит нос, а также губки поджимает. Недоволен, но не перечит. Какая же прелесть.

Хоть одно счастье здесь… которое тут же хотят забрать.

— Здравствуйте, меня зовут Елизавета. Вам пора готовиться к ужину. Я буду вашим стилистом. — жёстко говорит женщина лет сорока, только что зашедшая на кухню.

Она одета в строгий костюм и без намёка на дружелюбие на лице. Даже на следы каши на полу смотрит так, словно это что-то невозможно отвратительное, сводит темные брови к переносице и кривит подкрашенные лёгким блеском губы, а Елена сзади неё спешит обойти её и приняться за уборку, вместо меня.

— Это я должна делать, не стоит… — пытаюсь возразить аккуратно Лене, игнорируя новую особу в моём окружении.

Но вместо неё так же жёстко отвечает эта самая Елизавета:

— Уборку в этом доме делает прислуга. Пойдёмте. — она цедит эти слова, словно змея яд.

Лена же даже бровью не ведёт, быстро все убирает, словно и не слышала, либо ей абсолютно плевать на то, что её зовут прислугой.

— Я не пойду ужинать с Каримом, Руслан давно не видел меня, буду проводить время с ним. — возражаю, делая шаг назад и прижимая сына к груди крепче.

Руслан не особо следит за происходящим и тянет мои светлые пряди в рот.

— Нет. Это тоже работа прислуги. — но Елизавете плевать, — Эй, ты, забери ребёнка.

Командует, словно самый настоящий командир. И не успеваю я осознать, что