Говори обо мне гадости! - Анна Долгова

— Я даже знаю от кого.

— Да все всё знают и понимают. К сожалению. Но! От себя лично хотел бы вас попросить. Не устраивайте, пожалуйста, из нашей спортшколы блудильню. А уж если у вас что серьезно, так доводите дело до конца. Я рад за вас. И за Елену Владимировну. А еще больше за Рому.

Пожав мне руку, он пошел обратно в сторону своего кабинета. Директор этой спортшколы не плохой руководитель. Сейчас же я понял, что и человек он хороший. Все понял сразу.

Вхожу в зал в своих думах и не сразу замечаю толпу парней. Судя по их возбужденному состоянию, понимаю, что что-то происходит. На автомате свистнул им, чем напугал. Парни расступились.

То, что я увидел мне не просто не понравилось. Я был взбешен.

В середине круга борьба. Поначалу я разозлился самой схватке. Но когда увидел, что одним из участников выступает Рома, готов был выругаться неприличными словами. Вместо этого просто крикнул:

— А ну разойдись!

Точно. Нелидов и мой Ромка.

Но о своем окрике я буду жалеть всю свою жизнь.

Ромка отреагировал на мой голос и прекратил драку, повернувшись ко мне.

А вот Илья…

Парень или не смог вовремя остановиться, или сделал это специально…

Он просто берет Ромку сзади за щиколотки и опрокидывает его. Рома, не ожидавший удара, просто пластом падает на пол. Не сгруппировавшись.

Все произошло за секунду. Среагировать было сложно.

Подбегаю к парням и вижу, что голова сына лежит за пределами татами. На полу. Бетонном полу.

Присаживаюсь к нему:

— Ром… Рома…

Зову его тихо, но тот не откликается. Тормошить нельзя по технике безопасности. Я многое видел, но когда подо лбом Ромки стала растекаться лужа крови, у меня дыхание перехватывает.

— Скорую!

Глава 24 Лена

Ромка... Сынок мой... Как же тебя так угораздило?

О происшествии мне сообщил директор школы, который просто позвонил и сказал, что случилось ЧП. В результате Влад с Ромкой отправились в больницу. На скорой. Пока я приехала сюда, Влад уже уехал. Ни на один звонок мой он не ответил. Я понимала, что случилось что-то страшное, но чтобы настолько...

Прошло уже шесть часов после удара Ромки головой, но он так и не приходит в сознание. Врачи не объясняют ничего, но разместили нас в отдельной палате. Здесь даже небольшой диванчик есть. Но мне не до него...

Я сижу возле кровати Ромы весь вечер. Вглядываюсь в его лицо, стараясь уловить начало пробуждения ото сна. Почему-то мне кажется, что он просто спит сейчас. Ещё немного и проснется.

Надежда-надеждой, но вот подключенные к нему датчики и аппараты совсем убивают веру в лучшее. Зачем ему это все?

Аппарат отслеживает сердцебиение. Оно что, может остановиться? Зачем ему кислородная маска? Он же сам дышит. Или не дышит... Сам...

— Рома.., - зову сына чуть слышно. — Ромочка, зайчик мой, открой глазки.

Вспомнила, как я его звала в детстве, и как он смеялся, прося повторить:

— Какашулечка моя душистая, — самой смешно становится от этого прозвища. Вот проснется, и я обязательно его так назову.

Но Ромка не просыпается. Совсем. Меня уже паника накрывает.

Звоню Владу, но он так и не берет трубку. От переживания за него скулы сводит. Я примерно понимаю, что для него это ЧП может обернуться разбирательством. Но я уверена, что он ни в чём не виноват. Все же произошло случайно.

Знать бы ещё, что вообще произошло...

Почему Ромка упал? Как так получилось?

Сердце матери мне подсказывает, что без посторонних здесь не обошлось. Вот только что же произошло...

Время позднее, почти десять вечера. Врачи и медсестры в коридоре давно притихли. А мне так никто и не объяснил, что с моим сыном. Слышу приближающиеся шаги к нашей палате. Дверь тихо открывается.

Влад?!

— Здравствуйте, Елена Владимировна.

— Здравствуйте, Олег Алексеевич.

Странно. Почему пришел именно он? А где Влад?

— Вы, наверное, ждете Владислава Игоревича? А тут я, — он улыбается как-то смущенно. — Я пришел справиться о здоровье Ромы. Как он?

— Он так и не приходил в себя. Врач сказал, что и привезли его на скорой без сознания.

— А почему он так долго не приходит в себя?

— Не знаю. Врачи провели все обследование, но пока мне результаты неизвестны.

— Мда. Все это очень печально и нехорошо, что так получилось.

Тренер поджимает губы. Смотрит с сожалением на Рому, а я боюсь узнавать у него правду.

— Олег Алексеевич, — все же решаюсь я. — А вы не знаете, как это произошло?

— К сожалению знаю, — он делает паузу, поскольку ему сложно говорить. Видно, что он переживает. — Рома и Илья Нелидов начали тренировку без Владислава Игоревича. Он опаздывал, а парни начали разминаться. Если бы тренер, как это и положено, страховал парней, ничего бы подобного не случилось.

До меня не совсем доходит.

— А что Владислава Игоревича не было в момент падения Ромы?

— Нет. Он почему-то запаздывал. Впрочем это не впервой. Я бы на его месте тоже опоздал.

Его смущенная улыбка опять проскальзывает еле уловимо, а я начинаю паниковать в душе.

— А где же он был? — задаю вопрос прямо, поскольку ходить вокруг да около выше моих сил.

— Да известно где. В буфете чай пил с нашим хореографом.

Я непонимающе смотрю на тренера, но он тут же объясняет.

— Нет-нет, вы не подумайте. Ей уже есть восемнадцать.

В моей голове образуется каша. Какой хореограф? Кому восемнадцать?

— Не понимаю, а причем здесь ее совершеннолетие? — честно признаюсь я Олегу Алексеевичу.

— Ну как же... Вы, Елена Владимировна, видимо, настолько окунулись в отношения, что совсем забыли о нравственной стороне своего партнера. Вы никогда не задумывались, почему такой именитый чемпион прозябает в нашей спортшколе, когда в Москве он тренировал уже действующих чемпионов?

Я молчу. Я знаю его историю, но только с его слов.

— У Владислава Игоревича весьма нехорошая репутация в московских кругах. Наш директор закрыл на это глаза, поскольку появление чемпиона вызвало новый приток начинающих спортсменов. А это деньги. А тот факт, что дети пребывают в опасности, умалчивается. По вине Арсеньева уже один ребенок пострадал. Ему предстоит дорогостоящая реабилитация, которую Владислав Игоревич оплачивать отказывается. Более того, его обвинили в связи с подопечной. Нет, конечно, о педофилии речь не идет, но все же девочке едва исполнилось семнадцать. Вот его и попросили уйти с прежнего места работы.

Кажется я оказалась на месте Ромы... С пробитой головой и полным бардаком в ней. Смотрю перед собой и моргнуть боюсь.